— И что ты сделаешь?
— Пока просто побуду с ней. Не дуйся, с тобой ведь я буду всю дальнейшую жизнь, — добавила я тише, стала на носочки и потянулась к губам графа.
Поцелуй, видимо, его смягчил. После каэр взял мое лицо в ладони и, поглядев в мои глаза, сказал:
— Дело не в подруге. Ты не готова со мной ехать.
— С тобой – хоть куда, — возразила я, — но эта земля и правда меня словно держит…
— Значит, ты настоящая баронесса, — проговорил Росс.
Он все еще был недоволен, но, по крайней мере, он меня понимал.
Каэры уехали в Кивернесс, а Иннис с семьей переехали в мой дом; Дермид с сыном помогли им перевезти вещи и перегнать скот. Пока Рис занимался обустройством на новом месте, а его мальчишки ему помогали, я присматривала за подругой.
«Болезнью» Иннис оказалась третья беременность, о которой женщина узнала в тюрьме.
— Крови было столько, что я была уверена в выкидыше, — рассказала она. — Хорошо хоть, тогда меня уже перевели туда, где было тепло и удобно, так что я перенесла легко. Потом, когда ты меня вытащила, я поостереглась пить что-то для очищения матки, и правильно сделала – уже в Тулахе поняла, что плод жив. Но как ни береглась, кровотечение открылось вновь. Сейчас боюсь любого резкого движения, малейшего спазма, — призналась шепотом Иннис. — Вот тебе и повитуха, вот и травница…
— Сейчас ты – просто беременная женщина. мы с братом Кэоланом будет для тебя повитухами.
Эта пугающая перспектива заставила Иннис побледнеть:
— Мне страшно, словно впервые беременна – все идет не так, как надо. И ты уезжаешь…
— Я с тобой, — сказала я и взяла женщину за руку.
— Но все равно скоро уедешь, а я останусь здесь главной… какая же я главная? Разве я каэрина? Разве Рис – каэр? Астрид, мы простолюдины, и все это знают! Мы будем здесь одни, и никто не станет с нами разговаривать! Что за жизнь такая – ни туда, ни сюда! Ни каэры не принимают, ни обычные люди! — добавила Иннис с горечью, и я заметила в ее глазах слезы.
Тюрьма и тяжело протекающая беременность даже самую оптимистичную женщину могут сделать плаксивой и неуверенной, а для Иннис, к тому же, тема каэров с юности триггерная. Ей покоя хочется, а не ответственности, всех этих злых пересудов… Но я такие же метания уже переживала, и знаю, что уверенность и к Иннис придет в свое время, и она перестанет загоняться на тему: «Кто я такая, что мне дана власть?» А пока что я о ней позабочусь и я же постараюсь, чтобы риск выкидыша сошел на нет. Зря, что ли, аптекарский дневник штудировала?
Вдалеке от деревни с ее бойкотами Иннис стало лучше, но Рис все равно беспокоился, что начнется новое кровотечение, и не позволял жене много ходить – сам выносил на руках во двор. Я умилялась, глядя, как он нежен и деликатен с женой, как порывается выполнить любое ее желание – это необычно для простолюдинов Редландии. И их маленькие дети, следуя примеру отца, относились к маме трепетно, сидели с ней у кровати, когда она не вставала, рассказывали что-то, чтобы не скучала, а младший и вовсе песенки пел. Сердобольная Лесли принесла специальный обережный пояс для беременных, а брат Кэолан молился за Иннис. Я же готовила отвары по рецептам из аптекарской книги или по указаниям самой Иннис. Все это принесло свои плоды, и наша баронетесса пошла на поправку. По крайней мере, я могла на это надеяться, видя, как бледность исчезает с ее лица, и она начинает есть не потому, что надо, а с аппетитом.
А я продолжила жить, как раньше: занималась садом или еще что-то делала в усадьбе, ведь работа в своем доме не кончается никогда, выезжала на прогулки, корпела над книгой и разбирала запасы трав с братом Кэоланом. Но… это уже было не то.
За столом под яблоней уже не обедал мой граф, и мой граф не копошился в огороде, не давал указаний, что не так в моей книге, не ходил по двору, не наглаживал льнущую к нему Рыську… не смотрел на меня с жаром, не зажимал внезапно где-то, пока никто не видит, не целовал так, что голова выключалась… В общем, графа не было, и мне было от этого физически плохо. Мы расстались в самом гормональном угаре, когда пару тянет друг к другу до сумасшествия, и Росса наверняка задело, что я не поехала с ним, хотя он для меня сделал так много.
А не упустила ли я момент? Или наоборот права, что решила чуть сбавить темп отношений? В Тулахе я чувствовала себя рядом с Россом свободно и легко – я была на своей территории. Но в Кивернессе я попаду на его территорию… может, это подсознательно меня пугает?