Глава 7
Владимир
Она — загадка. Её огонь и дух не похожи ни на что, что я знал, и я ловлю себя на том, что не знаю, как с ней говорить. Я, древний вурдалак, понятия не имею, как общаться с таким созданием. Её эмоции отражаются на лице, и мне вдруг хочется наблюдать за ними. Часами. Днями.
Я вздрагиваю от этой мысли, плечи напрягаются. Это нелогично. Желание рождается где-то глубже разума, в примитивных инстинктах. Красный туман жажды кричит, чтобы я завладел ею.
Поездка в посёлок проходит в тишине, но её тихие возгласы, когда что-то за окном привлекает её внимание, застают меня врасплох. Хочется спросить, о чём она думает. Но вот она достаёт своё мобильное устройство, чтобы сделать снимок.
С тех пор как Михаил нанял строителей, усадьба превратилась в проходной двор. Их запахи заставляли мой желудок сворачиваться. Наблюдая за людьми издалека, я решил, что они — отвратительные существа, лишённые интеллекта, с радостью тратящие время на технологии, будто это их бог.
Но она… Она не отвратительна. И всё же за последний час она смотрела в телефон раз десять. Наблюдая за её восторгом, я задумался, что заставляет людей всех сословий так заворожённо пялиться в эти штуки.
Михаил годами твердил, что мне стоит дать технологиям шанс — времена изменились, надо быть в курсе событий. Возможно, он прав. Солнцезащитный состав на моей коже позволяет жить среди людей… терпимо.
Я по ошибке делаю глубокий вдох, и запах Михаила, смешанный с её нежным ароматом полевых цветов, заставляет меня сжать руль.
Ненавижу этот собачий дух, вплетённый в её сладкий запах. Хочется искупать её в горячей воде, пока не смою все следы Михаила. И вот я представляю её в ванне. Обнажённую. Чёрт возьми… Не стоит направлять свежую кровь на юг.
— Красивая машина, — говорит она, касаясь полированного деревянного салона.
— Мне тоже нравится. Давно на ней не ездил.
Она хмурится.
— Это ведь Делайе, да? Похожа на ту, что была у императорской семьи. Если бы у меня была такая, я бы ездила каждый день. Почему ты так редко её берёшь?
Как ответить? Что я полумёртв уже два века? Это была одна из выходок Михаила в 1900-х, чтобы заставить меня питаться.
Я откашлялся.
— Очевидно, не хотелось.
Она фыркает, воплощение обиженной женщины.
— Очевидно, я тебе не нравлюсь. Поверь, чувство взаимно. Я не просила тебя меня возить и уж точно не хотела, чтобы аэропорт потерял мой багаж!
Гнев льётся из неё волнами. Я останавливаю машину и выключаю двигатель. Кровь бурлит в венах. Я медлю секунду, затем отстёгиваю ремень и тянусь к ней. Она напрягается.
Я отдёргиваю руку и кладу её на спинку сиденья.
— Кто сказал, что ты мне не нравишься?
Она скрещивает руки и отворачивается.
— Я бы зашил тебя в мешковину, если бы это удержало меня от желания тебя сожрать, — мой голос звучит резче, чем я хотел. Не уверен, правда ли это или я просто дразню её.
Её зелёные глаза расширяются в отражении окна, затем она поворачивается ко мне.
— Прошу прощения?
— Твоя пижама, как ты её называешь, почти ничего не скрывает, — говорю я, и её прерывистое дыхание звучит как музыка. — Мне хочется уложить тебя на кровать и наесться досыта.
Она задыхается. Мои пальцы впиваются в руль, чтобы не коснуться её. Не знаю, почему она вызывает такую бурю, но я хочу, чтобы она оделась прилично, пока я не разберусь. Мне стоит держаться от неё подальше, не дразнить себя её кровью.
— Если не хочешь, чтобы я сорвал с тебя одежду и показал, почему тебе стоит прикрываться передо мной, выходи из машины. Пойдём за покупками.
Её дыхание сбивается. Я жду. Запах её возбуждения — чистый ад, исходящий волнами. Но это неважно. Моя тяга к ней — лишь от долгого одиночества. Позже я найду другую, менее… хлопотную.
Она медлит, затем отстёгивает ремень дрожащими пальцами. Я ухмыляюсь, выхожу и открываю ей дверь, подавляя рычание. Солнцезащитный спрей, защищающий вурдалаков, спасает мою кожу от ожогов — спасибо Петру за изобретение. Я помогаю ей выйти, восхищаясь её самообладанием. Если бы она осталась в машине, не уверен, что удержался бы от укуса прямо здесь, на виду у всех.
— Давай найдём тебе нормальную одежду, договорились?
Глава 8
Аделина
Он правда это сказал?!
Мне стоит держать себя в руках. Обычно я легко плыву по течению, не пытаясь всё контролировать. Но согласиться, чтобы незнакомец вёз меня за одеждой? Это уже слишком.