— Есть причина, почему мы торчим перед этой унылой кофейней, пока ты уткнулась в телефон?
Её светлые брови хмурятся, пальцы летают по экрану.
— Аделина?
Я тяжело вздыхаю, стуча пальцами по рулю, всё больше злясь. Вырываю телефон из её рук, пытаясь понять, что там такого интересного.
— Эй, верни! — она тянется к нему, но я отталкиваю её руку, поглощённый увиденным.
Это она, но другая — не та девушка, что появилась в усадьбе. Фотографии, десятки фотографий: в разных нарядах, с макияжем, в разных позах. На пляже, улыбающаяся, непринуждённая.
— Что это? — я застываю, глядя на экран.
— Ты не знаешь, что такое соцсети?
Я игнорирую её. Мои пальцы скользят по экрану, открывая ряды снимков, где запечатлены её невинность и огонь. Натыкаюсь на фото с мужчиной — её лицо близко к его, глаза сияют.
Ревность ударяет в голову. Я возвращаю телефон и завожу машину.
— Владимир, мне нужно ещё минут пять.
— Нет. Интернет в усадьбе скоро заработает, и я не собираюсь ждать, пока ты возишься со своими сообщениями, — мой тон резкий, даже для меня, но я не буду сидеть тут, пока она тоскует по какому-то ничтожеству.
— Это соцсети. И да, ты прав, — она вздыхает, откидывая голову на сиденье, пока мы едем обратно.
— Что-то не так? — спрашиваю я.
— Можно сказать и так. Пройдёт.
Мы молчим, и я смотрю на неё. Грудь сжимается при виде её печального лица. Где та вспыльчивая женщина, что отчитала меня в бутике? Её отсутствие тревожит.
— Кто этот мужчина?
Её губы поджимаются, глаза щурятся.
— Какой мужчина?
Я вдыхаю, скрывая раздражение.
— На твоих фотографиях.
Её нос морщится от отвращения.
— Никто, о ком стоит говорить.
Она отворачивается к окну, и я вижу печаль в её отражении. Рано или поздно она расскажет. Моё любопытство не потерпит меньшего.
— Кроме ужасного гардероба, чем ты занимаешься?
— Боже, ты говоришь, как старик! — она упирается локтем в подоконник, дуясь. — Я блогер… или пытаюсь им стать.
— Блогер? Как это — влиять на соцсети? Разве не для этого журналисты? — чёрт, мы впустили репортера в усадьбу?
— Ну, знаешь, как «ВКонтакте»?
— Понятно, — я не имею понятия, что это.
Тишина между нами гудит, и мне хочется её заполнить.
Я опускаю голову, ведя машину.
— Любишь музыку?
Она смотрит с любопытством и кивает.
— Конечно. Кто не любит?
Я включаю радио — впервые в этой машине, ведь я предпочитал играть на рояле. Из динамиков звучит песня на русском, и лицо Аделины озаряется.
— Обожаю «Кино»! — восклицает она, тихо подпевая Цою, и я ухмыляюсь про себя. Она краснеет, хихикая.
Её смех вызывает тепло во мне. Кто она такая? Хочу узнать о ней всё. Она напевает, пока мы проезжаем под аркой ворот усадьбы.
— Ой, стой! — она тычет в лобовое стекло. — Останови здесь.
Я хмурюсь, но останавливаюсь. Она выскакивает, нацелив телефон на кирпичный мост.
Я ворчу себе под нос:
— Проклятые люди.
Выйдя из машины, нахожу её у моста. Телефон в воздухе, вспышка мигает быстрее, чем я успеваю среагировать.
— Что ты делаешь?
Её щёки алеют, снег посыпает её белыми крапинками. Она разворачивается, открыв рот, ловя снежинки, как ребёнок.
— Фотографирую. А что ещё?
Я смотрю на замёрзшее озеро, где солнце отражается от льда, как в зеркале. Красиво, но её улыбка, ветер в её волосах — это захватывает дух.
Хватит!
— Возвращайся в машину, пока не простудилась.
Она смеётся, затем дуется, как озорной мальчишка. Я иду открыть дверцу, но слышу шлепок по затылку. Снег осыпает плечи. Мои ноги несут меня к ней быстрее, чем мозг успевает осознать.
— Больше так не делай, — говорю я, не зная, как реагировать.
— Не знаю, Владимир. Тебе нужно остыть, — она широко улыбается, наклоняясь за новым комом снега.
Она хохочет, убегая со снежком. Поворачивается, бросает — попадает в грудь.
— Предупреждаю, — говорю я, но она хихикает, тянясь за снегом. — Аделина, не надо.
Она посылает воздушный поцелуй. Я шагаю к ней, она отпрыгивает, смеясь. Снег падает из её рук, и мои губы дёргаются.
Невероятно. От другого это означало бы смерть, но от неё… восхитительно. Что с этой девушкой?
— Поиграешь или струсишь? — её щёки розовеют от ветра, зелёные глаза горят.
Поиграть. Хорошая идея.
Моё молчание она принимает за согласие и бросает снежок, промахиваясь.
Ошибка. В следующий миг она в моих объятиях, её сладкий аромат заполняет ноздри. Она взвизгивает, но её тело теплеет. Лёгкий запах возбуждения опьяняет. Она восхитительна. Мои руки дрожат от жажды. Она задыхается, и я прижимаюсь к её губам.