Усадьба рода Донских пережила века войн и лишений, а теперь Михаил хочет превратить её в приют для безмозглых туристов. Если бы не моя родовая гордость, я бы давно бросил эти развалины и уехал колесить по миру. Но нет, я сижу здесь и гнию. Ради чего? Этот вопрос мучает меня веками, и ответа я так и не нашёл.
— Отель? Ты превращаешь мой дом в ночлежку? — я скривился, желая, чтобы он оставил меня в покое.
Я потёр виски, раздражение нарастало с каждой секундой. Сквозь пальцы скользнули жёсткие белые пряди. Сколько я уже здесь сижу?
— Финансовый консультант говорит, что лучший способ заработать — это сделать наши активы привлекательными, — продолжал Михаил, и я в ужасе моргнул, вслушиваясь в его слова.
Очевидно, что с его рассудком творится что-то неладное. Каждый раз, когда Михаил врывается в моё уединение со своими идеями, я вижу, как его разум всё больше портится от общения с людьми. Безмозглый.
— Привлекательными? Что за нелепое слово!
— Ты будешь повторять за мной, как попугай? — он в отчаянии всплеснул руками, будто это я веду себя нелепо.
Я?! Триста лет, а он так ничему и не научился.
— Это значит сделать усадьбу стильной, изысканной. Переделать её, немного приукрасить. Сделать модной, чтобы люди захотели здесь жить. Консультант говорит, что мы могли бы сдавать комнаты за десятки тысяч рублей за ночь, вложив совсем немного.
Мой взгляд скользнул по обветренным каменным стенам моей спальни. По резному деревянному шкафу, уютному камину, старым вышитым шторам, висящим здесь десятилетиями. Вдруг мне стало страшно, что всё это покроют безвкусными обоями, дешёвыми простынями и мылом из супермаркета.
— Стильной? — я повернулся к нему, глаза расширились от тревоги. — Когда мы успели нанять консультанта? Кто он такой?
Михаил тяжело вздохнул, потирая бледное лицо.
— Это человек.
— Я так и знал! Что значит «приукрасить»? Это моя усадьба, Михаил, а не дешёвая актриса, которую можно нарядить! Я категорически против.
— Можешь быть против сколько угодно, — он расстегнул пиджак и закатил глаза. — Этот человек — профессионал, и я ему доверяю. Усадьбе не помешает ремонт. Электричество барахлит, водопровода толком нет. Надо всё обновить, вернуть былую славу. Команда уже едет.
Он направился к буфету и налил себе виски.
— Это унизительно, — выдохнул я. — И где ты взял этот костюм? Выглядишь как павлин.
Он поправил свой яркий галстук.
— Алексей сшил его для меня. Хватит менять тему. Это важно.
Важно для того, кто одевается как павлин.
— Интересно, сколько сейчас платят наёмникам? — буркнул я.
Михаил покачал головой, раздражённо вздохнув.
— Позволь мне объяснить, старик. У тебя нет ни копейки. Ты не ешь, не спишь и, судя по запаху, не моешься. Ты в шаге от могилы, вот только умереть не можешь! Разве ты не видишь проблему?
— Твои слова имели бы смысл, если бы мы не были уже мертвы, — парировал я.
Его слова всё же пробились сквозь мой упрямый разум. Я выпрямился, глядя на него — это всё, на что я был способен.
— К твоему сведению, я мылся на прошлой неделе.
— Падение в пруд не считается, — пропел он раздражающим тоном, от которого мне хотелось вытолкнуть его в окно. — И никаких наёмников. Посмотри на себя, Владимир Андреевич, ты похож на призрака из старой сказки.
Кровь в моих венах закипела.
— Как ты смеешь!
Я поднялся с кресла, руки дрожали, когда я выпрямился во весь рост. Я возвышался над Михаилом ровно две секунды, пока ноги не подкосились, и я не рухнул на пол.
Михаил усмехнулся, и, если бы я мог пошевелиться, я бы его прикончил. Но он прав. Мое тело истощено, за последнее столетие я постарел на тысячу лет, и всё же мне всё равно. Я останусь в этой усадьбе, пока она не сгорит или не станет приторно-розовой.
Самый могущественный вурдалак из всех, и в свои почти семьсот лет я позволяю превратить дом моих предков в отель. Это отвратительно.
Я вздохнул, лёжа на пыльном ковре, глаза сами собой закрылись.
— Ладно, — пробормотал я.
Большинство не разобрало бы моих слов, но Михаил услышал.
— Никакого розового, — добавил я.
— Никакого розового. Я всё улажу, Владимир Андреевич. Будет великолепно!
Убейте меня сейчас.
Глава 2
Аделина
— Мы все погибнем.
Я, кажется, сказала это вслух, впиваясь ногтями в подлокотники кресла и глядя на крошечную дверь передо мной. Светлые пряди волос падали на лицо, но я слишком боялась их убрать. Сигналы тревоги выли, пилоты что-то кричали уже несколько минут.