— Попробуйте.
Моя вилка с грохотом упала на стол.
— Господи, вы меня напугали!
Я обернулась на голос, и мой рот приоткрылся. Матерь Божья.
Передо мной стоял самый красивый мужчина, которого я видела. Он прислонился к боковой двери, которую я не заметила, войдя. Руки скрещены на груди, прикрытой костюмом, губы сжаты в тонкую линию. Он стоял неподвижно, и чем дольше я смотрела, тем сильнее горели мои щёки, но я не могла отвести взгляд.
Тёмно-каштановые волосы падали на лоб, и мне так хотелось их откинуть, чтобы лучше разглядеть его кофейные глаза. Он мог бы сниматься для обложек журналов, заставляя сердца женщин по всей России трепетать. Особенно с этой щетиной, обрамляющей щёки и подбородок.
Боже, Аделина, хватит пялиться! Я мотнула головой.
— Простите, не заметила вас.
Мои губы растянулись в улыбке, но его лицо осталось каменным.
— Я сказал, попробуйте, — повторил он. В его глазах мелькнул странный блеск.
— Эм, хорошо? — неуверенно ответила я, глядя на тёмные комки на тарелке. — А что это?
— Кровяная колбаса.
Мой желудок скрутило.
— Может, я могла бы заказать яичницу и тосты… — сказала я громче.
— Яичницу и тосты? — он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Я вздрогнула, как заяц в свете фар. Когда он успел подойти так близко? Его присутствие будто высасывало воздух из комнаты, а в животе затрепетали бабочки. Я уловила его землистый, чистый аромат, когда он наклонился. Мой мозг начал заикаться, и я понесла чушь:
— Я люблю яичницу и тосты по утрам. Иногда овсянку или кекс. Знаете, завтрак — самый важный приём пищи. Он улучшает работу мозга. Питательные вещества утром влияют на физическую и умственную активность…
Аделина, заткнись!
— Я хотела прогуляться по усадьбе. Хотя, с такой метелью это вряд ли. На улице настоящее безумие, да? — выпалила я.
Его лицо изменилось, карие глаза резко контрастировали с бледной кожей. Он смотрел так, будто у меня выросла вторая голова.
Ох, Аделина, замолчи уже!
Он развернулся и стремительно вышел. Дверь за ним хлопнула, и я наконец смогла дышать. Какой грубиян!
— Мне тоже было приятно познакомиться! — крикнула я в пустую комнату.
Я подперла подбородок локтем и уставилась в окно. Когда дверь снова открылась, холодный воздух ударил в меня, прижав ночную рубашку к груди. Я скрестила руки, надеясь, что Михаил не заметит моего неловкого ёрзания.
— Я убавил отопление. Как прошёл завтрак?
— Честно, я бы предпочла яичницу и тосты, если можно. Тут был молодой человек, он ушёл туда… — я кивнула на боковую дверь.
Лицо Михаила побелело, улыбка исчезла.
— Что?
— Да, он пошёл туда, — я указала на дверь.
Михаил развернулся и быстро ушёл в том же направлении, не дав мне спросить, кто этот сварливый красавец.
— Ну, вот, обзавелась кучей друзей, — пробормотала я, когда желудок снова заурчал.
Глава 5
Владимир
— Похоже, мы зря волновались. Её хрупкое человеческое тело не замёрзнет этой зимой, — бросает Михаил мне в спину. — Я выключил отопление.
Кастрюли и сковородки гремят в раковине, когда я швыряю их туда, раздражённый этой сударыней, что упорно требует яичницу и тосты.
— Яйца и хлеб, Михаил. Почему у людей нынче нет вкуса?
Я оборачиваюсь и замечаю, что он выглядит так, будто попал в бурю: волосы торчат во все стороны.
— В её защиту скажу, что это то, что многие едят на завтрак, — отвечает он.
— Эта сударыня послала тебя сюда?
Его глаза лезут на лоб, а я прячу ухмылку.
— Зачем ты вообще с ней говорил?
— Сегодня утром я три часа крошил ингредиенты, чтобы приготовить ей завтрак, а она отказалась его есть!
Он пожимает плечами, будто это я тут смешон.
— А чего ты ждал? Кровяная колбаса и правда выглядит неаппетитно. Поэтому я заказал блины. Вопрос: что ты с ними сделал? — он оглядывает кухонные столешницы.
Мои глаза закатываются к потолку.
— Боже, меня окружают глупцы.
— Я думал, мы договорились: я занимаюсь гостями, а ты сидишь в восточном крыле? Что с тобой? Разве у тебя нет времени на «нелепых людей»? Этого бы не было, если бы ты согласился нанять повара!
Я лишь хотел узнать, понравится ли ей моя стряпня, раз уж я потратил время на этого человека.
Я делаю шаг к полке со специями, наклоняя баночки, чтобы прочитать этикетки, но тут же ставлю их обратно.
— У нас осталась белладонна? — спрашиваю, зная, что на кухне нет этого яда.
Михаил устало вздыхает.
— Ты не будешь травить гостей, Владимир Андреевич.