– Куда же ты нас привёл, Эллиот? Неужели это база американцев, подло притаившаяся на моей Родине? – мягкий победный смех. – Ну конечно, это она. Куда же ты ещё мог понести свою задницу вместе с моими секретами?
Этот же дрон протянул громоздкое щупальце к Глебу Геннадьевичу, схватив его, поднял в воздух и поднёс прямо к галдящему динамику.
– Ты снова мой, Эллиот. Думаешь, я не догадался, что ты использовал бедного Глеба для осуществления своих грязных целей? Ты же не надеялся, что, пересаживая твои никчёмные мозги, я позволю себе просчитаться и не понять, что ты возродишься?
Глеб Геннадьевич поморщился от громкого звука. Всё его тело обмякло, и по нему стал волнами прокатываться холод. Так вытекающая кровь забирала с собой жизненные силы.
– Гаси его… – последнее, что он услышал.
Очнулся Глеб Геннадьевич от сильной боли в руке. Еле разлепив глаза, он обнаружил себя в знакомой комнате, где держали Эллиота. Всё тело гудело. Потрогав раненое плечо, мужчина почувствовал под пиджаком тугую бинтовую повязку. «Не захотел по-современному лечить, ирод. Хочет, чтобы помучился». Ещё во рту сильно сушило, а желудок грозил завыть на всё здание. Проведя рукой по полу, Глеб Геннадьевич задел что-то острое. Это оказалось ржавое лезвие. «Откуда?» Мужчина поднял его и покрутил в руке, проведя пальцем по острию. «Когда же это закончится?»
Как всегда, очень вовремя, будто он подслушивал мысли, тихо открыл дверь и вошёл Кирилл Аркадьевич. Сначала он не говорил ни слова, лишь вальяжно прохаживался по комнате, словно был там один. Наконец подойдя к Глебу Геннадьевичу, гендиректор присел на корточки, как когда-то перед учёным, и повернул его лицо к себе.
– С кем я сейчас буду говорить? – почти вежливо спросил Кирилл Аркадьевич.
Глебу Геннадьевичу пришлось приложить немало усилий, чтобы раскрыть пересохшие губы и издать хоть какой-то звук.
– Г… Глеб.
– Хм, Глеб… Как тебе твой новый сосед по голове? – в словах сквозило обвинение, как будто Глеб Геннадьевич специально выбрал себе вторую личность.
– Отвали… – от усталости и жажды получалось произносить только отдельные слова и то с натяжкой.
– Глеб! – вот уже прозвучала обида. – Мы же с тобой друзья. Против тебя я ничего не имею.
– Зачем… зачем ты… втянул меня…в это?
– О-о-о, я не хотел причинять тебе зло. Просто… – гендиректор отвёл взгляд. – Мы с тобой так похожи.
Глеб Геннадьевич активно закачал головой.
– Да-да. Помнишь, как ты сказал мне, что, когда достиг всего, этого кажется мало?
Глеб Геннадьевич сглотнул скудную слюну и прикрыл глаза.
– Я понимаю тебя, – гендиректор развёл руками. – Я руковожу огромной империей, разрабатываю передовые технологии. Всё делается с моей подачи и по моему уму. Гнусные американцы точат под нас столетиями, а я должен сидеть и смотреть на это? Я хотел быть готовым к войне. И я подготовился к ней. Но нельзя было недооценивать врага, – Кирилл Аркадьевич снова встал, продолжая свой монолог. – Они подослали к нам свою шавку – Эллиота Кларка. Он внедрился в нашу компанию, разузнал про наши технологии и решил сделать то, за чем его сюда послали, – слить данные своим.
Глеб Геннадьевич тихо усмехнулся.
– Как же ты… такой гений… допустил это?
Кирилл Аркадьевич противно поморщился.
– Да, это была моя ошибка. Слишком уверен в себе. Однако я взял его, я прознал про его планы. Сначала я не знал, что с ним делать, держал на привязи, пока его не перестали искать. У меня была ещё одна цель: эксперименты. Как же так, что монополия на пересадку органов не может пересадить мозг? Однако желающих поучаствовать в опыте, к сожалении, не было. Кроме донора – Эллиота Кларка. Я понял, что могу использовать его. Конечно, я представлял, что есть риски возрождения его личности и новой попытки захвата наших технологий. Но это было бы даже хорошо: значит, я справился, я филигранно пересадил мозг.