– Благодарю, за приём, ‒ сказала она, когда робот наполнил её бокал.
– Это я должен благодарить тебя за согласие.
– Любой каприз за Ваши деньги, – усмехнулась она, и мужчина удивился этой внезапной дерзости. Раньше их общение, если не считать случайного поцелуя, не выходило за рамки официальных и дежурных фраз.
– То есть дело всё же не в твоей порядочности? – поддел он.
– Порядочность не оплатит аренду, ‒ парировала она.
– И то верно, – кивнул Глеб Геннадьевич. – Ты до сих пор не прикоснулась к еде.
– Я не е… я не очень голодна.
– Для моих ребят, – он обвёл руками столовую, подразумевая стоящих по разным углам роботов, – это будет оскорблением.
– Думаете, роботам известно понятие оскорбления? Я думала, вы считаете их бездушными исполнителями своей воли.
Столовые приборы в руках Глеба Геннадьевича слегка дрогнули.
– Я умею быть благодарным даже тем, для кого «спасибо» – это пустой звук. Пусть они не обтянуты кожей и не носят юбки, эти машины делают мою жизнь комфортнее. И лучше я буду им благодарен, а то вдруг однажды именно робот решит, кому жить, а кому…
Леночка неестественно улыбнулась. Отрезав стейк, она отправила его в рот и стала методично пережёвывать. Глеб Геннадьевич заметил, как её глаза уставились вперёд и не моргали, пока она не проглотила пищу. «Раньше я и не замечал, какие у неё странные повадки. Упущение с моей стороны плохо знать своего единственного живого работника».
Ещё немного поболтав, а затем закончив трапезу, они поднялись на этаж со спальнями. Глеб Геннадьевич показал Леночке её комнату и приказал чувствовать себя, как дома, а затем отправился в свою. Заснул он почти мгновенно и спал бы до самого утра, если бы не очередной кошмар.
Он снова видел себя, сидящего в комнате с голыми стенами и полом, кусающего до крови ногти. За дверью мелькнула тень, и из его горла вырвалось хриплое: «Please…no». Картинку прервал секундный мрак, а затем из тьмы вырисовалось лицо Кирилла Аркадьевича.
Глеб Геннадьевич резко вскочил, обливаясь холодным потом. Горло сжал спазм, не давая произнести ни звука. Он с немой мольбой уставился на стен, за которой спала Леночка. Дверь распахнулась точно по сигналу. Девушка влетела в комнату, держа наготове шприц, и, подбежав к ошеломлённому мужчине, без лишних слов вонзила иглу прямо в его плечо. Препарат подействовал быстро, и тело Глеба Геннадьевича стало постепенно обмякать. Леночка подхватила его за торс и аккуратно уложила на подушку, гладя по щеке и шепча успокаивающие слова. На мужчину это подействовало отрезвляюще, он прикрыл глаза, задерживая ладонь девушки у своего лица. Она не сопротивлялась, а когда поняла, что он окончательно успокоился, поспешила отстраниться. Но Глеб Геннадьевич, сам того не понимая, сжал её запястье, мягко потянув на себя. Он быстро нашёл её губы своими, впиваясь в них с жестокостью, гладя по узкой талии и зарываясь в заплетённые волосы.
– Ты как будто и не собиралась спать, – прошептал он, намекая на её привычный костюм и идеальный пучок.
Глаза Леночки странно блеснули в темноте, и она медленно, словно в ритуале, вынула шпильки из волос, рассыпая по плечам белоснежные локоны. «Странно… транквилизаторы должны гасить желания, а не разжигать», – мелькнуло в голове мужчины.
– Глеб Геннадьевич, Вам нужно отдыхать… – девушка всё же попыталась возразить, но в голосе её не было убедительности.
Он, не отпуская, но всё же ощущая, как руки налились свинцом, рассматривал её лицо и перебирал пальцами шёлковые волосы. Случайно оттянув воротник пиджака, мужчина заметил маленькую татуировку «О8» на шее девушки.
– Что за татуировка у тебя?
Девушка замешкалась на секунду, не отводя взгляда от его лица, а потом сказала:
– А, это… ошибка молодости, – ответила она, слишком быстро поправляя воротник, и встала с кровати.
– Уже убегаешь? – разочарованно протянул Глеб Геннадьевич.
– Не хочу, чтобы слуги подумали дурное.
– Так они же всего лишь роботы…
Леночка, внезапно остановившись у выхода, повернулась к начальнику и посмотрела на него немигающим взглядом.
– По-вашему, они ничего не понимают? Ещё вечером Вы говорили о благодарности к ним, а сейчас Вам плевать, если они нас застукают.
Глеб Геннадьевич удивился такому быстрому изменению настроения девушки, а она, не слушая его оправданий, за секунду выметнулась из комнаты. «Gorgeous woman», – пронеслось в его голове. Глеб Геннадьевич замер. Он подумал по-английски. Сам. Неосознанно. «Это просто эффект имплантации», ‒ попытался убедить он себя, но где-то в глубине сознания шевелилось тревожное понимание: эта мысль принадлежала не ему.