– То есть мне предлагается высаживать турецкий десант, но самому на сушу не соваться?
– Совершенно верно! Турки, известные совей жестокостью, будут грабить и убивать всех подряд, чем вызовут гнев Франции.
– Я не могу согласиться с Адмиралтейской коллегией по трём причинам, – отверг все предписания Ушаков.
– И по каким же? – уже начал раздражаться Томара.
– Во-первых – турки трусливые. Если высадка не удастся, и десант понесёт потери, их больше не заставишь идти на штурм. Вторая причина: турки будут грабить местное население, состоящее из православных греков. Я, как христианин, не могу допустить резни ни в чем не повинных людей. Третье…
– Что же третье? – краснея от гнева, спросил Томара.
– Третье – честь русского офицера. Ради неё я готов пожертвовать не только карьерой, но и жизнью. Честь – превыше всего. Уж извините. Без поддержки местных греков острова нам не взять – людей погубим и ничего не добьёмся. А чтобы островитяне нас поддержали, я должен обещать им свободу. Если я что-то обещаю, то слово держу.
– Но, послушайте, туркам нужна добыча. Они в войне всегда видят только способ обогащения. Как вы их удержите на голодном довольствии?
– Это – моё дело. Не желаете видеть меня во главе флота – пригласите адмирала Мордвинова. Он согласится на все условия, погубит флот и запятнает позором Россию.
– Вы меня ставите в неловкое положение, – морщил лоб Томара.
– На то вы и дипломат, чтобы искать компромиссы.
– Хорошо, – все же согласился Василий Степанович. – Представим, что этого разговора между нами не было. Я вам письмо Адмиралтейств-коллегии не показывал. Пока вы будете воевать за острова, я постараюсь тянуть переговоры о статусе отвоёванных территорий. Но учтите, султан Селим тоже не дурак.
– Но и вы не лыком шиты, – сделал комплемент Ушаков.
– Да, уж, задачка не из простых. – Томара захлопнул папку с письмом. – Но и вы не подведите. Только громкие победы могут оправдать ваше упрямство.
– Будут победы, – заверил его Ушаков.
После плотного обеда, состоящего чуть ли не из тридцати блюд, вновь вернулись в зал переговоров. Споры велись долго и упорно. Ушаков всячески увиливал, когда разговор заходил о присоединении островов к владениям султана. Он объяснял: нельзя делить шкуру медведя, который ещё бегает по лесу. На островах стоят надёжные укрепления. Корфу – вообще считается неприступным. Никто не обещает быстрой и лёгкой победы. Осада может длиться год и более.
Турецкие сановники сказали, что им надо обсудить эти вопросы с высшим духовенством и с самим султаном.
Пока великий визирь вёл доклад султану, нас допустили осмотреть боевые корабли, стоявшие в Бешекташе. Адмирал Кадыр-бей лично провёл Ушакова на флагманский корабль. Турецкий «крокодил» был ростом чуть ниже Ушакова. Лицо спокойное, волевое. Чёрная густая борода была тщательно расчёсана. Глаза тёмные, смотрели внимательно, но без высокомерия. Одет он был в скромный турецкий кафтан зелёного цвета с ложными рукавами. Широкий малиновый кушак обвивал его крепкий стан. Красные сапоги с острыми загнутыми носами. На голове белый шёлковый тюрбан. На пальцах несколько массивных перстней. Но самое дорогое в его костюме – широкая изогнутая сабля в серебряных чеканных ножнах. Рукоять украшали драгоценные камни. Говорил адмирал спокойно, сильным голосом. Не спешил, давал Метаксе перевести сказанную фразу. Сам внимательно слушал ответ. Важно кивал головой, давая понять, что все понял.
Верфи представляли собой целый город. Ворота охраняли свирепого вида янычары. Что интересно, подбородки у воинов были гладко выбриты, зато усы свисали чуть ли не до груди. На головах высокие войлочные колпаки – юскюфы. Длиннополые красные кафтаны подпоясаны широкими кушаками. Широкие шаровары заправлены в высокие остроносые сапоги. В руках они держали алебарды. Нас янычары пропустили, поклонившись почтенному Кадыр-бею. Здесь было множество складов и магазинов. Стояли низкие казармы для невольников и большие дома для корабельщиков. На стапелях возвышались остовы новых кораблей. У пристани покачивались на волнах фрегаты со свежей дубовой обшивкой.
– Ого! – воскликнул Ушаков. – Да тут – целая империя.
– Ещё султан Селим первый, приказал заложить здесь корабли, – с гордостью ответил Кадыр-бей.
Над верфями господствовало высокое белокаменное здание с крытыми галереями, украшенное колоннами.
– Это и есть, адмиралтейство? – поинтересовался Ушаков.
– Оно самое, – подтвердил Кадыр-бей.