Выбрать главу

– Для Османской империи нарушать договоры – дело привычное, – согласился с соотечественником Метакса. – Одно дело – французы, которые грабили местных, другое дело – албанцы. Те сожгут православные храмы, вырежут половину мужчин, а женщин будут забирать на продажу.

Толпа на площади продолжала шуметь. Нас с Егором вызвали в ратушу. Метакса исполнял роль переводчика, я записывал события для отправки императору.

За длинным столом сидели местные старшины по одну сторону, по другую – высшие офицеры из эскадры: русские и турки. Во главе, опершись ладонями о столешницу, восседал в высоком резном кресле адмирал Ушаков. Его белый мундир был застегнут на все пуговицы, невзирая на духоту. На высоком лбу играли морщинки. Он внимательно слушал, что ему переводит Егор Метакса.

Старшины говорили громко, наперебой, требуя покровительство России. Русские офицеры находились в растерянности и с беспокойством поглядывали то на местных старшин, то на адмирала. Турки мрачно, даже со злобой смотрели на орущих греков, как голодные хищники на добычу. Кадыр-бей и Ислам-бей не проронили ни слова.

Ушаков потребовал тишины. Тут же разговоры за столом стихли.

– Говорю от имени императора всероссийского, Павла Петровича, – сказал он твёрдым голосом. – Намеренья императора нашего были бы худо истолкованы в мире, ежели бы отторгнув вас от ига французского, войска российские стали вступать в Ионические острова не как освободители, а как завоеватели. Русские пришли сюда не владычествовать, а охранять. Вы, греки, должны видеть в нас друзей и братьев, а не повелителей. Конечно, нашему императору весьма лестно будет узнать вашу преданность русскому престолу, но император не примет вашу просьбу, так как сей шаг приведёт к конфликту с европейскими державами.

Спорили долго. Греки требовали своё, приводили доводы. Не раз звучало страшное имя Али-паши, которому наплевать на все законы и договоры. Ушаков терпеливо разъяснял, приводил свои доводы, обещал оставить наблюдателей. Наконец удалось склонить греков к самостоятельности, но с условием, что адмирал Ушаков, как представитель императора всероссийского, сам, лично назначит трёх первейших архонтов. А те уже сами должны собирать правительство. Народную стражу должны были избирать сами жители из надёжных, бескорыстных соотечественников. Самим островитянам предлагалось назначить судей. И что, самое неслыханное, Ушаков распорядился по возможности погасить французские долги перед жителями острова. На это должны были пойти средства из захваченной французской казны.

Толпа на площади выслушала глашатая. Народ поспорил, пошумел, но успокоился и стал расходиться.

– Он – святой, – говорили местные ремесленники. – Послан Богом. – Если сказал, что так надо поступать, значит, он прав.

– Святой, – соглашались торговцы. – Бессребреник. – Ничего не требует для себя, а наоборот – чужие долги оплачивает.

– Давно святые не посещали наш остров, – подтверждали священники. – Его слово – слово от Бога.

* * *

Егор разыскал меня в небольшом домике, отданном нам под канцелярию. Я как раз заканчивал очередной доклад императору.

– Семён, бросайте вашу писанину, – потребовал Метакса.

– Что случилось? – спросил я, запечатывая конверт.

– Два фрегата и линейный «Святая Троица» готовы отправиться к островам Кефалония и Итака.

– Ко мне какое это имеет отношение? – не понял я.

– Неужели вы не хотите участвовать в освобождении родины легендарного Одиссея.

– Такое выпадает только раз в жизни! – Я поставил оттиск на расплавленном сургуче и тут же побежал к Ушакову, проситься в экспедицию.

Адмирал погрозил пальцем:

– Всюду хотите свой нос сунуть!

Но все же разрешил нам с Егором участвовать в походе.

Кефалония

Мы подходили к Кефалонии с попутным ветром. Впереди шёл линейный корабль «Святая Троица». За ним фрегаты «Счастливый» и «Сошествие Святого Духа». Замыкал эскадру транспортный корабль «Красноселье» с десантом. Прямо по курсу показалась тёмная полоска. Боцман засвистел «Всех наверх». По вантам поползли матросы убирать лишние паруса. На пушечных палубах канониры заряжали орудия. Гренадёры готовили баркасы. Вскоре перед нами выросли горы, покрытые густым лесом. Корабли вошли в глубокую гавань. У подножья гор раскинулся город Агростоли. На западном берегу город Ликсури. Множество торговых судов заполняло пристань. Гавань окружали высокие вершины, на которых клубились облака. Вперёдсмотрящий доложил командующему экспедиции, кавторангу Ивану Степановичу Поскочину: на береговых батареях развиваются российские флаги. Капитан приник к окуляру подзорной трубы.