Для французов новая угроза явилась неожиданностью. Тут же на батарею был направлен отряд более шестисот гренадёров.
– Придётся вступить в бой, – сказал Егор. – Надо организовать ополченцев.
Полевые пушки зарядили картечью. Я и лейтенант Метакса вынули шпаги, готовы были повести ополченцев в атаку. Но к нашему ужасу, островитяне, увидев солдат, уверенно идущих цепью, с примкнутыми штыками, попятились, а после первого ружейного залпа – разбежались.
С трёх сторон к нам по склонам надвигались французские шеренги. Одна-единственная тропинка была ещё свободна, и по ней ещё можно было успеть отступить вниз, к морю, где стояла наша шебека.
– Поручик, уводите солдат, – приказал Метакса.
– Как же пушки? – возмутился поручик Кантарини.
– Заклепаем, – сказал я. – Не мешкайте.
– А вы?
– Задержим их, – воскликнул граф Маркати, взводя курки на пистолетах. – Я не уйду отсюда. Это – моя земля!
Кантарини приказал унтер-офицеру с канонирами бежать к шебеке. Фузилёры прикрывали отход, отстреливаясь. Мы с Метаксой и Маркати принялись заклёпывать фитильные отверстия у пушек: вставляли свинцовые гвозди и забивали ядром поглубже, чтобы не вытащить. После распотрошили пороховые заряды и подожгли их. Яркое пламя с черным дымом взметнулось в небо. В это же время со всех сторон показались вражеские солдаты. Граф Маркати, обезумив от ярости, бросился на французов, стреляя из пистолетов. Его тут же убили.
– Господа, отдайте ваши шпаги, – предложил нам офицер. – Или вы предпочитаете глупую смерть?
Нам ничего не оставалось, как сдать оружие и проследовать в крепость под конвоем.
– А мы неплохо поработали, – сказал мне Метакса, указывая на разрушения, произведённые нашей гаубицей. Длинное строение, по-видимому, казарма, изрядно пострадало. Стена проломлена, из окон валил дым. С бастиона солдаты спускали вниз две казематные пушки с изувеченными лафетами. У одной треснул ствол.
Нас провели к башне, на верхушке которой реял французский флаг. Караульный отворил низкую массивную дверь, и мы оказались в мрачном неоштукатуренном помещении с одним единственным окошком. Пахло свечами, жареной рыбой, ружейной смазкой и сыростью. У дальней стены чахло теплился камин. Посредине комнаты, за грубым деревянным столом сидело несколько французских офицеров и обедали. Во главе стола находился грузный человек в форме генерала, лет сорока с лишним. Лицо его было одутловатое и гладко выбрито. Взгляд тяжёлый, но глаза казались водянистыми пузырями.
– Это и все? – недовольно спросил он у офицера, конвоировавшего нас. – Только двое пленных?
– Так, точно, мой генерал, – ответил он. Голос его дрогнул.
– Сколько пушек захвачено?
– Ни одной. Все пушки успели заклепать.
– Все? – генерал побагровел. – Да что же за день сегодня неудачный! А сколько было пушек?
– Три!
– Три? – разом удивились все сидящие за столом.
– Хотите сказать, что мы воевали с тремя пушками? – генерал тяжело поднялся. – У нас потери и разрушения, будто по нам палили не меньше дюжины орудий. – Он злобно засопел. Наконец обратил внимание на нас. – Прошу представиться, господа. Перед вами бригадный генерал Луи Франсуа Жан Шабо.
Мы представились.
– Господа, подвинетесь, – попросил он своих офицеров. – Присаживайтесь, – пригласил нас. – Я прекрасно знаю, что у вас на эскадре скудная пища. А у нас, как видите, вполне сносная для осаждённых.
Нам подали тарелки с варёными бобами и жареной рыбой. Блюда с холодной говядиной и острый соус.
– Угощайтесь, господа. Вино, правда, греческое, но тоже – неплохое, – играл роль гостеприимного хозяина генерал Шабо. – Позвольте узнать, – задумчиво произнёс он. – Неужели уважаемый господин Ушаков надеется взять Корфу?
– Безусловно, – ответил Егор.
Офицеры рассмеялись. Но смех был какой-то скованный, не натуральный.
– Но, позвольте, господа, на вашей эскадре скоро закончится порох. Продовольствие вам подвозят скудное. Я прекрасно осведомлён о количестве больных. Госпиталь ваш переполнен. С какими силами вы будете штурмовать крепости? Наберёте ополченцев? Но сами же видели, что этот сброд – сплошь трусливые бараны. Они разбегутся при первом же выстреле. Может, вы надеетесь на янинского пашу? Мол, он вам даст арнаутов?