— Ты сама подумай! Принцу постоянно угождать надо, выполнять прихоти и капризы. А тут вот! Существо неприхотливое! На завтрак шишка, на обед — осиновая кора, а на ужин грибочки! И смотри, как он на тебя смотрит…
Голос Асмодея был завораживающим. И очень коварным. Прямо Купидон с рогами, а не демон.
Глава тридцатая. В которой мы узнаем какие сны снятся….
Ольга смотрела на эльфа и понимала. Любовь прочно поселилась в ее сердце. Настолько прочно, что ломом не выковыряешь. Разве что с сердцем.
Есть такая черта у женщин. Любить страдальцев или негодяев. Одних они жалеют. Других желают. И это неискоренимо.
Именно благодаря таким самоотверженным женщинам не перевелся род людской. И какому-то страдальцу в этот момент наливают супчик. Чтобы облегчить его земные муки. А какому-то негодяю устраивают кулинарное шоу, плавно перетекающее в стриптиз. Чтобы не ушел к другой.
В Литаниэле собрались сразу двое. И страдалец и негодяй. Не хватало третьего, чтобы сообразить на троих.
Женщины сами не замечают, как влюбляются в лепешку в таких колоритных личностей. Как страдают в подушку и в салонах красоты. И жалуются подругам на свое большое доброе сердце.
То, от чего много лет лечила девушек Ольга, поразило ее саму. И теперь он не знала, что с этим делать. Если раньше любовь для Ольги была что-то сродни автоматов на жужжащем счетчике электроэнергии, чайником, который можно вырывать из розетки, то сейчас она понимала, как тяжко приходилось ее пациенткам.
— Ты — молодая, красивая, умная! — перечислял Асмодей. — Тебе нужен явно другой мужик!
Он обвел взглядом охрану дворца. Демоны запаниковали.
— И ты его обязательно встретишь, — пощадил охрану демон похоти. — А пока нужно просто разлюбить этого эльфа! И все!
— Я бы хотела, — созналась Ольга. И тут же поджала губы. — Да не могу!
— Короче, я сдаюсь, следующий! — махнул рукой Асмодей.
Следующей была Дарина. Она знала отличное средство от неразделенной любви.
— Я могу помочь, — твердо сказала Дарина.
Ольга с надеждой посмотрела на нее.
Дарина вспомнила, как у нее в роте в один прекрасный день салага получил письмо от своей пассии.
Та написала, что-то про “давно не видела”. И про какую-то вечность. Что-то про расстояния и километры. Что-то про сердце, которому не прикажешь. И что-то про склероз: “забываю, как ты выглядишь!”.
Страницы склеились от розового сиропа. А душа требовала кульминации. Катарсиса! Развязки!
И она грянула под конец Маршем Мендельсона. Пассия не вынесла разлуки и скоропостижно выходит замуж за некого Стаса, откосившего от армии.
В качестве свадебного подарка она просит ее простить. И забыть, как можно скорее. Ибо разлука, которая уже тянется почти вечность невыносима для нее.
Дарина тогда посмотрела на салагу, вспомнила, что служат они какие-то сраные две недели, и решила, что мальчик взрослый, переживет. А если у него выросли рога, то в каске сделают две дырки. И будет Тевтонец. Его будут пускать в первых рядах для устрашения.
Но салага стонал от разбитого сердца. Пытался отпроситься на свадьбу. И требовал автомат, чтобы преподнести ревнивую пулю неверной красавице и Стасу, который откосил от армии.
Тогда Дарина поняла. Оставлять парня в таком состоянии нельзя. А то еще наделает глупостей. Она включила все свое сочувствие, понимание и женскую ласку. Все вышеперечисленное уместилось в короткой фразе.
Упал- отжался!
На первом часу паренек еще требовал автомат и увольнительную. На втором часу он отказался от автомата, потому что натужные и уставшие руки вряд ли унесут что-то тяжелее письма.
Ближе к вечеру паренек передумал куда-то бежать. Он просто лежал посреди казармы. И не мог доползти до койки.
Успокоившись, что если он и уползет, то догнать его не составит труда, Дарина решила продолжить сочувствовать завтра. Она действительно близко к сердцу восприняла трагедию.
К концу второго дня, который начался с “упал — отжался” парнишка возненавидел эту Ингу. Лютой ненавистью. И весь женский пол. И пол в целом! Особенно, казарменный, на котором лежал без признаков жизни. И ревности.
Ему уже было плевать, за кого она там вышла замуж. Он был согласен услышать новость про мужской гарем. И принять ее со стоическим пофигизмом.
К концу третьего дня при виде календарика с бесстыдницей под подушкой товарища, он шарахался в другой конец казармы.
Вот так Дарина спасла жизнь и провела тонкую психологическую работу с личным составом.
Но вернемся к Ольге. Ольга еще не подозревала, про успехи Дарины на психологическом поприще. И готовилась выслушать про то, в каких козлов влюбляются женщины!