— Значит, вы не знали княгиню до… того, как она стала холодной и безэмоциональной?
— Нет, не знал. Вы считаете, что раньше она была другой?
— Да, как и юная госпожа. Но если вы говорите, что Лилитта одержимая… Они обе не похожи на одержимых.
— По поводу Лилитты мы с княгиней тоже так решили. Но почему вы говорите, что они обе «такие»?
— Что же, похоже я зря задал этот вопрос. Простите меня. — Кундиге опустил глаза. Неужели он ошибся по поводу этих женщин? Но он точно видел характерный рисунок конфигурация в районе их голов.
— Какой Светлой Хозяйки! — вспылил Эрна, раздражаясь от того, что не понимал, что от него хотел Хайл. — О чём вы толкуете?
— Не злитесь, Крайс. Возможно, я ошибся, — с видимым сожалением пробормотал целитель. — Но больше ничего я по этому поводу вам не скажу. Если Многоликая не посчитала нужным сама вам сообщить, кто она такая, то и я не вправе. Однако она и сама может этого не знать.
— Вы говорите загадками, Хайл, — Эрна нахмурился. — Если это так важно для вас, спросите у княгини сами.
— Не думаю, что это хорошая идея. Обычно о таком чужакам не говорят.
«О чём таком? О том, что ты из светлой империи или что тебя насильно выдали замуж?» — думал некромант, возвращаясь к себе в башню. Но что было самым безрадостным, это осознавать, что княгиня волне могла считать его «чужаком». Слова о том, что Лилитта «такая» же, как и её мать, Крайс посчитал глупостью.
Примечания:
* Heilkundige — нем., целитель, лекарь, врач, медик, врачеватель
Глава 16. Возвращение (ч. 2). Чужая жизнь — потёмки
Князь Фариус остался на ночь у Дольфов, в тот день так и не дождавшись встречи с Горио. Покои Дейросу выдели отменные: стены были обиты тёмно–зелёным бархатом и украшены картинами с изображением охоты с гончими, освещались комнаты магическими светильниками так искусно, что расставленные без особой системы диваны, кресла и столик теней не отбрасывали. Вся мебель казалась новой, выполненной в едином стиле: резные ножки, спинки с завитками и тоже в зелёной гамме.
Дейрос нахмурился: ему показалось, что комната какая–то чересчур дамская. Окончательно он уверился в этом, бросив взгляд на окно, задёрнутое такими же зелёными шторами. На них были изображены крупные цветы, как распустившиеся, так и бутонами. У них были большие красные или розовые лепестки, от чего сам цветок походил на слоистый шар. «Пионы,» — воскликнул про себя Дейрос, вспоминая изображения, что частенько рисовала Есефа Дольф, последняя любовница старого князя Фариуса. Неужели его поселили в бывшую комнату сестры Горио?
Злоба поднималась из самых глубин дейросовой сущности. Ей вторил демон. Ему была противна бабская обстановка покоев, а сам князь впадал в ярость от любого напоминания об этой девке. Сколько ей там было? Двадцать или около того, но она сумела обыграть его, кто был старше её почти в два раза. В ярости Дейрос сжал в кулаке штору и рывком сорвал её с гардины. Крепление не выдержало, и комнату огласил деревянный звук удара о паркет.
Словно подслушивая под дверью, с подобострастным стуком в гостевые покои заглянул управляющий. С поклоном он поинтересовался, как устроился князь и не случилось ли чего. Увидев разгром, Аркагард всплеснул руками, вопрошая, что же стряслось.
— Ты посмел поселить меня в дамские покои? Или это приказ князя? — рычал Дейрос. Кожа на его лице пошла трещинами, словно застывшая лава под напором обжигающих потоков из жерла вулкана.
— Господин князь! В замке все покои отделаны в подобном стиле! — уверял в своей непричастности ничуть не впечатлённый демоническйо трансформацией управляющий. — Не извольте гневаться! Князь Горио повелел обставлять все комнаты только так, — Аркаганд описал рукой круг, — в память о своей дорогой, но рано почившей сестре, — с трепетом в голосе добавил управляющий.
— Почившей, говоришь? — угрожающе протянул Дейрос, приближаясь к Аркаганду.
— Это так! — заламывая руки, управляющий уставился на князя.
Одержимый был готов растерзать слабого человека, но демоническая половина вдруг учуяла собрата. Совсем рядом, как будто за стеной, вздымал грудную клетку в глубоком, с присвистом, дыхании равный ему. Это охладило пыл как демона, так и самого князя. Первому не хотелось досрочно отправляться в свой мир, а второму — умирать. Если в схватке человек — высший одержимый побеждал обычно демон, то в этом случае удачный исход был под вопросом. Усилием воли Дейрос угомонил нечеловеческую половину, прошипев: