— Все кристально ясно.
Его губы дернулись.
— Чего ты так злишься, cher? Я просто говорю как есть. Никаких серьезных чувств.
— Я двумя руками за, — процедила я, хотя спина была прямой как палка.
Адам лег и провел рукой по моим плечам.
— Тс-с, — прошептал он, обнимая меня. — Мы оба хотим одного и того же. Пока ты здесь, мы будем вместе. А когда уедешь, расстанемся.
— Хорошо.
— Потому что ты уедешь.
— Да.
Тем более что он не попросил меня остаться.
Глава 27
Deesse de la lune.
Тихий шепот в моей голове. Я уже слышала эти слова. На этот раз их произнес как будто голос Адама.
Я пыталась выбраться из вязкой пелены сна и увидеть говорившего. Что именно он сказал и зачем?
Резко очнувшись, словно вынырнув из глубин неспокойного океана в тишину ночи, я обнаружила, что осталась одна. Посмотрела в окно, но за ним никого не было.
— Сон, — прошептала я.
Как я устала от снов!
В комнате было темно. Луна уже зашла, а солнце еще не выглянуло. Загадочный, одинокий час: ни ночь, ни день и даже ни рассвет.
Входная дверь была закрыта. Еще толком не проснувшись, я выпрыгнула из кровати и натянула свою одежду. Вернее, ее остатки. Топ был порван, так что я воспользовалась одной из маек Адама, но грудь сразу вывалилась из пройм, поскольку бюстгальтер тоже пал жертвой страсти.
То, что казалось невероятно сексуальным ночью, теперь раздражало. Бормоча под нос ругательства, я отыскала футболку — некогда белую, а сейчас сероватую — и натянула ее через голову.
Быстро выглянув в окно, я увидела, как Адам скользнул сквозь сумрак в высокую траву.
Его жилище здесь. Куда он пошел?
Пришло время выяснить. Промчавшись через дом, я выскочила за дверь.
Верила ли я, что способна следовать за Адамом по этой болотистой местности, не привлекая внимания? Он провел тут всю жизнь, а я, хотя частенько обреталась в какой-нибудь глухомани, все же не была невидимкой. Однако попытаться стоило.
Понурив голову, он брел почти не разбирая пути, пробираясь через заросли сорняков и стоячую воду. Думал ли он обо мне? Или о том, что у нас нет будущего? Или есть? Осмелюсь ли я намекнуть, что хотела бы попытать с ним счастья, или этот намек отпугнет его окончательно?
Учитывая, что по утрам, какой бы бурной ни была наша ночь накануне, Адам всегда просыпался первым и уходил, отпугнуть его очень легко. Зачем беспокоиться об этом сейчас?
Рассвет омыл землю неярким солнечным светом. На смену утренней прохладе скоро придет жара. Впереди за деревьями рычали машины, раздавались гудки. Я огляделась, не до конца понимая, где оказалась.
Адам взобрался на насыпь и пересек незнакомое мне шоссе, на другой стороне которого располагался лагерь домов на колесах.
Хмуря брови, я прокралась вперед и успела заметить, как он открыл дверь и вошел в один из трейлеров.
Что за чертовщина? Это здесь он скрывается днем? Не в гробу, не в могиле, не в логове, а в трейлерном парке? Такого я точно не ожидала.
Покинув тенистую прохладу болота, я поднялась на насыпь, пропустила грузовик и быстро пересекла двухполосное шоссе.
Казалось бы, трейлерный парк должен выглядеть неприглядно, по-походному, но я очень удивилась, увидев аккуратные газончики и цветы, росшие вокруг большинства домиков, каждый из которых был ухоженным и даже начищенным до блеска. Почти на каждой подъездной дорожке стояли трехколесные велосипеды, самокаты и детские машинки. Возле трейлера, в котором скрылся Адам, был представлен весь такой автопарк.
Я прищурилась. Кто же там живет? Возникло нехорошее предчувствие, что ответ мне не понравится.
Соблазн был велик, но я не стала барабанить в дверь в начале седьмого утра — не хотела быть невежливой. Так что, крадучись, обогнула дом и заглянула в окно —небольшое правонарушение меня не смущало.
На экране телевизора мелькали мультики. Мальчик лет четырех-пяти жадно смотрел на квадратное желтое существо, чье лицо, ноги и руки были словно подернуты водной рябью.
Я вытянула шею. Темнокожая девушка лет восемнадцати-двадцати стояла на кухне, насыпая в миску кукурузные хлопья. Ее хорошенькое личико обрамляла короткая, плотная, симпатичная афроприческа.
Я снова переключила внимание на мальчика — обладателя длинных взлохмаченных темных волос и поцелованной солнцем кожи. Это мог быть ее ребенок. Ее и...
Незнакомка подняла голову, когда появился Адам — на шее висит полотенце, волосы гладко зачесаны назад, торс обнажен, вместо слаксов надеты джинсы.
— Папа! — завопил мальчик и, позабыв о мультфильмах, бросился к Адаму.
Я не осознавала, что перестала дышать, пока перед глазами не замелькали черные точки. Втянув в себя воздух, я медленно выдохнула. Надо было сесть, опустить голову между ног или, может быть, просто постучать ею о стену. Но я не могла оторвать взгляд от Адама и его сына.
Ребенок висел на нем, точно обезьянка, крепко обхватив руками за шею и ногами за талию, а Адам терся щекой о волосы сына с таким счастливым выражением лица, что я невольно всхлипнула.
Адам поднял взгляд, и я так резко нырнула вниз, что опять потемнело в глазах. Присев под окном и затаив дыхание, насколько это было возможно, я ждала, что вот-вот скрипнет дверь, но ничего не случилось.
Шлепнувшись на землю, я опустила голову между коленей. Надо убираться отсюда. Не Адам с его красоткой, так кто-нибудь другой мог меня обнаружить и заинтересоваться, что за психопатка прохлаждается на газоне под окном трейлера.
Я горько усмехнулась. Он пришел в бешенство, когда подумал, что я переспала с ним, будучи замужем. Интересно, как он объяснит вот это все?
— Может быть, они не женаты, — пробормотала я.
Но это его не оправдывало.
Он всю дорогу мне лгал. И хотя я не интересовалась семейным положением Адама, разве правила вежливости не предписывали упомянуть о спутнице жизни? И уж тем более о ребенке.
Конечно, Адам знал, что я отправлюсь домой, ясно дал понять, что не любит меня и никогда не полюбит. Видимо, он считал, что я уеду задолго до того, как выяснится, что у него есть сын и сожительница. Может быть, ее не заботило, что он ходит на сторону. А вот меня — очень даже.
На краю сознания неотвязно крутилась какая-то мысль. Если бы я только могла заставить голову работать после всего, что увидела. Как этот малыш улыбнулся! Как он крикнул «папа»!
Но я не могла. Я так тяжело дышала и ощущала такую боль в груди, как будто застала любовь всей своей жизни в постели с другой женщиной.
Чертыхнувшись, я кое-как поднялась и глубоко вдохнула. Вернусь в особняк, соберу пожитки и перееду к Кассандре. Потом найму другого проводника, найду этого дурацкого лу-гару, надену ему на шею поводок и доставлю к Фрэнку. И больше никогда не увижу Адама Рюэлля.
Я развернулась и прямо в него и уперлась.
Адам перевел взгляд от меня к окну и обратно. Мы оба хранили молчание.
Вздернув подбородок, я попыталась отступить. Адам шагнул в сторону, преградив мне дорогу.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Отвали.
— Ты следила за мной.
— Угу, — пробормотала я. Не ахти что, но лучшего не придумалось.
— Не стоило этого делать.
Мне ужасно хотелось снова сказать «угу», но я сдержалась и промолчала.
Он схватил меня за руку и потащил прочь от трейлера, то и дело оглядываясь через плечо, словно боялся, что нас кто-нибудь увидит. Я упиралась как могла.
— Тебе надо уйти.
— Чертовски верно подмечено.
— Я приду вечером в особняк и все объясню.
— Не утруждайся, — сказала я, вырвавшись.
— Ты не понимаешь, cher.
— Не называй меня так! — крикнула я, но голос, к моему ужасу, сорвался.
Адам потянулся ко мне, и я так резко отпрянула, что споткнулась. Глаза жгло. Я была готова расплакаться и не могла позволить ему видеть мои слезы. Не могла, и все тут!