— Я бегаю в шкуре волка под ущербной луной. У меня нет выбора.
— Проклятие, — сказала я, подняв взгляд.
— Oui. Но я становлюсь человеком, когда сам захочу или когда восходит солнце. — Он обвел рукой свое тело. — В этот раз я не хотел.
Я сомкнула пальцы на гри-гри. Ведь сама же просила о правде.
— Зачем ты заперла меня здесь? — прошептал Адам. — Ты же знала, что я приду к тебе ночью. Мне нравится слушать, как ты кричишь, когда я тебя трахаю. Не следовало сажать меня в клетку.
Я поморщилась, услышав эти грубые слова и поняв, что спала с монстром. Я-то верила, что влюбилась в него, и даже начала строить планы о совместном будущем.
Вот дура!
— Выпусти меня, и я возьму тебя прямо здесь.
Он взялся за член, подвигал рукой туда-сюда и слегка застонал. Этот стон больше походил на вой, от которого у меня по коже словно промаршировал строй кусачих муравьев.
— Я представлял, как это будет, Диана. Ты, я, и в такой позе, и в этакой. Тебе когда-нибудь хотелось спариться со зверем?
Вытаращив глаза, я просто онемела. Адама будто подменили. Неужели с восходом ущербной луны в него вселялся дьявол?
Видимо, да.
— Я перекинусь снова, и мы сделаем это по-собачьи. Ты такого еще никогда не испытывала. И если ты заставишь меня взвыть, я тебя сегодня даже не прикончу.
Он улыбнулся, когда я отшатнулась. Неужели клыки у него увеличиваются вместе с...
Я быстро отвела взгляд, но Адам успел заметить мое смущение.
— Ты моя. Я пометил тебя цветком.
Да что же это такое? Адам отобрал у меня огненные ирисы, зашвырнул их в болото и велел больше никогда не прикасаться к этим цветам.
А вдруг он шизофреник? В этом имелась некая логика.
Я прочла все труды Саймона по ликантропии. Многие психиатры и другие врачи полагали, что все исторические упоминания об оборотнях базируются на поведении душевнобольных. В те времена психические отклонения считались одержимостью.
Посмотрев на запертого в клетке Адама, я решила, что могла бы понять эту теорию.
— Я наблюдал за тобой при каждом удобном случае. Другие знают, что ты моя, и только я вправе распоряжаться твоей жизнью.
Видимо, я не рехнулась и действительно слышала волков на болоте и видела крадущиеся тени в городе. История часто повторяется и учит нас тому, что зло порождает зло.
— Я хотел овладеть тобой в нашу первую ночь, но меня позвала луна, — продолжил Адам. — Пришлось ограничиться парой прикосновений.
«Неудивительно, что я видела такой жаркий сон в отеле на Бурбон-стрит», — подумала я и покрылась липкой испариной от этого воспоминания и некоторых других.
— Выпусти меня отсюда. Рано или поздно я все равно выберусь. И если поздно, ты пожалеешь. Ты и представить не можешь, на что я способен. Я заставлю тебя жить вечно, и ты будешь молить о смерти, Диана. Но я не дам тебе умереть.
Нет, я не так глупа. Если я сейчас его выпущу, одержимый или нет, он сразу меня прикончит.
Я провела большим пальцем по ключу в кармане. Если не спасую, Адам никогда не увидит свободы.
— Мне надо вернуться к моему мальчику, — прошептал он. — Он думает, я приду утром.
Перед глазами заплясали черные точки. Люк! Как я могла забыть?
У меня в голове не укладывалось, как в одном человеке уживались заботливый отец, запретивший мне встречаться с его сыном, чтобы тот не расстроился, когда я уеду, и мерзкий тип, спокойно разглагольствующий о спаривании со мной и моем убийстве.
В него явно вселился дьявол.
Я молча пошла прочь. Вслед неслись вопли Адама:
— Какого черта? Думаешь, можешь оставить меня здесь?
— Как видишь.
— Я убью тебя!
— Повторяешься.
— Я выпущу тебе кишки и ими же тебя придушу. Я выпью твою кровь. Буду в ней купаться.
— Очень оригинально.
И очень страшно. Тем не менее я должна была добраться до Люка и увести его из дому.
Прибежав в особняк, я быстро собрала и покидала в багажник свои вещи, оставив при себе лишь ружье-транквилизатор, нож Кассандры и сотовый — это добро я разместила на переднем сиденье. Задержала взгляд на пистолете Адама, потом поняла, что он вряд ли заряжен серебром, и не стала вынимать его из багажника. Поясную сумку с деньгами и документами застегнула на талии.
Когда я села за руль, к светлеющей луне поплыл вой. Поежившись, я бросила взгляд на болото. Выли совсем близко.
Я надавила на газ и, взметнув в воздух ошметки травы и грязи, рванула к дороге. Выехав на нее, одной рукой набрала номер Фрэнка. Поскольку я звонила посреди ночи, меня не удивил включившийся автоответчик.
— Ваш лу-гару заперт в клетке примерно в миле на восток от дома Рюэллей, — доложила я. — Если не сможете его отыскать, позвоните детективу Коннеру Салливану и попросите отвезти вас туда, где убили Чарли Вагнера. — Я отсоединилась и тихо добавила: — В первый раз.
Я не задумывалась, куда поеду, чем займусь и как буду скрываться от Адама ближайшие пятьдесят лет. Я сосредоточила все внимание на том, как добраться до Люка и увезти его.
Луна почти закатилась; вот-вот взойдет солнце. Я припарковалась перед трейлером Адама. Уже на полпути к двери тоже повернула назад и взяла нож.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — прошептала я, заткнула нож за пояс и решила, что эта фраза будет моим девизом.
Подняла руку, чтобы постучать, размышляя над тем, какую складную байку придумать для Сэди, помешкала пару секунд и решила попробовать повернуть ручку. Дверь бесшумно открылась.
Быстро оглянувшись, я скользнула в трейлер. Я была готова сделать все, что потребуется, чтобы добраться до Люка, а затем похитить его, но чувствовала себя неуютно, забравшись в чужой дом.
Я тихо прошла через холл. В первой комнате спала Сэди. Прикрыв дверь, я прокралась к другой комнате, в которой горел ночник. На полу валялись мальчишеские игрушки: футбольный мяч, бита, потрепанная колода карт, несколько грязных футболок и дюжина несвежих носков.
Люк лежал на одеялах, беспорядочно разметав руки и ноги. Я перевела дыхание, которое невольно сдерживала, и тут Люк открыл глаза. Должно быть, он был чудесным младенцем, который хорошо спал.
Я приставила палец к губам, и Люк расплылся в улыбке, когда я быстро подошла к нему и опустилась на колени. Не успела я и слова сказать, как он обхватил меня руками за шею и обнял. Я бы многое отдала за такое умение доверять людям. Но после того, что случилось, это вряд ли возможно.
— Мы уезжаем, — прошептала я. — У тебя есть чемодан?
— Ты, я и папа? — прошептал Люк в ответ.
— Только ты и я.
— А папа согласился?
— Нет, — раздался от двери знакомый голос.
Глава 36
Адам стоял, прислонившись к стене у самой двери. На нем были джинсы, майка, кеды и браслет, тускло мерцающий в неярком свете ночника.
Мне тут же пришло в голову, что в клетке он был без браслета. С другой стороны, такая вещь могла легко соскользнуть с лапы.
— Как ты выбрался? — спросила я.
— Выбрался? — с озадаченным видом повторил он.
Я посмотрела на Люка, переводившего взгляд с меня на отца. Следовало увести Адама отсюда, тем более что, возможно, придется его убить.
— Давай поговорим снаружи.
— Хорошо, — согласился он и строго поглядел на Люка: — Сиди здесь.
Адам направился к входной двери, и я устремилась за ним, тайком расстегивая молнию на кармане, в котором лежал серебряный нож.
На улице было очень темно. Луна зашла, а солнце еще не появилось. Я вытащила нож и крепко сжала рукоятку.
— Я забираю Люка.
Адам повернулся, поглядел на мое оружие и рассмеялся:
— Мы ведь уже через это проходили. Я не оборотень.
Этот человек был совсем не похож на того, которого я оставила на болоте. Разумеется, его внешность и голос не изменились, однако взгляд утратил змеиную холодность, а губы не кривились в противной ухмылке. Адам больше не говорил гадостей. Во всяком случае, пока.