Он поднял пистолет, и я снова загородила Адама.
— Нет, то есть да. Но… черт. Адам, по-моему, стоит ему рассказать.
— Нечего рассказывать.
— Несколько недель назад я направил в эти края одного из своих людей, — продолжил Манденауэр, словно мы ничего и не говорили. — Он заметил волков там, где они не водятся. Стаю возглавлял черный волк с чересчур человеческими голубыми глазами. Потом мой агент исчез. А теперь я узнаю, что его задушили неподалеку отсюда. Вам что-нибудь об этом известно?
Я начала потеть. На самом деле я потела от жары весь день, однако пот, стекавший по моей спине, стал холодным.
Хоть Адам ни о чем таком не рассказывал, я почти не сомневалась, что гибель следопыта — его рук дело. Как поступит Манденауэр, если узнает, что Адам убил его сотрудника, чтобы защитить злого кровожадного лу-гару? Могло показаться, что Эдвард Манденауэр слишком стар, чтобы учинить что-нибудь эдакое. Однако, разглядев в его глазах твердую решимость и отсутствие жалости, напомнившие о тварях, на которых он охотился, я занервничала. Ведь даже мой дед сумел бы выстрелить из пистолета. Может, Адам прав, и нам лучше помалкивать.
— Я могу излечить от ликантропии, — прошептал Манденауэр.
— Можете? — выпалила я, заглушив резкий вдох Адама.
— Сам — нет. Но я кое-кому позвоню.
Я повернулась к Адаму и с надеждой пролепетала:
— Возможно, это решение, которое ты искал.
— Или ловушка. — Он понизил голос. — Он назвался охотником. Он умеет только убивать.
И то верно. С чего бы нам доверять человеку, пришедшему с болота? Он может быть кем угодно. Я обмерла. Или чем угодно.
— Вы служили в армии, Рюэлль, — продолжил Манденауэр. — Элитное спецподразделение. Команда «Зет» — последняя надежда, убийцы.
— Как вы узнали? — спросил Адам. — Считается, что это никому неизвестно.
— Большую часть жизни я работал на правительство, — ответил Манденауэр. — И даже теперь, когда я заведую собственным подразделением, оно оказывает мне поддержку. — Он вынул телефон из-за пояса и кинул Адаму. — У вас наверняка есть источник информации, друг, служащий Дяде Сэму. Позвоните ему.
— Если вы тот, за кого себя выдаете, никто мне ничего не скажет.
— Скажет, с моего позволения. Позвоните другу. Попросите найти мой файл и при запросе пароля набрать Я-И-Р-А-М. После того как он снабдит вас сведениями, вы решите, рассказывать мне правду или нет. Но помните: неважно, кого я здесь отыщу, я его либо убью, либо излечу. Выбор за вами.
Адам встретился со мной взглядом. Я пожала плечами. Хуже не будет.
Он выполнил указания, после чего его источник зачитал содержание файла Манденауэра. Закончив разговор, Адам выглядел слегка потрясенным.
— Он тот, за кого себя выдает. Командует неким спецподразделением охотников на чудовищ.
— То есть, охотников на оборотней?
— По данным моего источника, мир населяют не только оборотни.
Я затаила дыхание.
— Саймон был прав.
— И часто весьма полезен, — добавил Манденауэр. — Мы отслеживали его запросы в Интернете, материалы, которые он брал в библиотеке или покупал…
Я прищурила глаза. Закон о борьбе с терроризмом был той еще головной болью. Хотя, казалось бы, монстры не входили в сферу интересов мнительных спецслужб США. Какой такой властью обладал Манденауэр?
— Ваш муж прекрасно отличал правду от вымысла, — продолжил он. — Частенько мы следовали за ним и не раз уничтожали тех, кого он находил.
— Всякий раз, когда он говорил, что обнаружил кого-то, но по моему приезду там никого не оказывалось?
Всякий раз, когда я размышляла, в здравом ли он уме.
— Мы уничтожали чудовищ, прежде чем они убили бы кого-то еще.
— А как насчет той ночи, когда Саймон погиб?
Меня всегда интересовало, что в действительности произошло. Не то чтобы это меняло дело. Мертв — значит мертв. Или нет?
Саймон скончался от переломов и разрывов, полученных при падении с высоты. Его тело было изуродовано. Тогда я не догадалась поискать следы укусов. Если хоть один был…
Я одеревенела. Саймон, которого я видела в окне лачуги Адама, вполне возможно, бегает по болоту на четырех лапах. И если у Манденауэра правда имеется лекарство…
Сердце исполнилось надеждой. Я перевела взгляд на Адама. Что же мне тогда делать? Я люблю их обоих.
Я повернулась к Манденауэру.
— Той ночью поблизости находились ваши агенты? Они видели, что случилось с Саймоном? Он не…
— Слонялся по округе, убивая людей? Нет. Мы убедились, что он не воскреснет.
— Его укусили?
— Да.
Я вздрогнула.
— Но вы же сказали, что можете излечить от ликантропии.
— Лекарство появилось совсем недавно. Мне жаль.
— Мне тоже.
Я взглянула на Адама. Он нежно улыбнулся. Он понял.
— А вы не могли спасти Саймона до нападения? — спросил Адам. — Что вы за армия такая?
— Лучшая из лучших. Но даже лучшие иногда запаздывают. Все, что могут ягер-зухеры, — продолжать сражаться, как сражаются со времен войны.
— Войны? — переспросила я.
— Второй мировой войны.
Мы с Адамом переглянулись. Мысль, что монстры множились на протяжении шестидесяти лет, по меньшей мере будоражила.
— Вам лучше объяснить, что вы имеете в виду, — приказал Адам.
Старикан осел на пень, который до недавнего времени занимал Фрэнк.
— Меня направили в Берлин выяснить, что задумал Гитлер.
— Гитлер, — пробормотал Адам.
— Ненавижу этого парня, — вставила я.
Губы Манденауэра дернулись. Мне подумалось, что он редко улыбается и никогда не смеется, но я уже ошибалась в людях. Я взяла Адама за руку. Когда он ее не вырвал, а наоборот, сжал мои пальцы, я слегка расслабилась.
— Фюрер приказал Йозефу Менгеле создать армию оборотней.
— Тому самому Менгеле, который проводил медицинские опыты на евреях? — уточнила я.
— И на цыганах, и на умственно отсталых, да и вообще на всех, кто не нравился Гитлеру.
— Значит, у него имелось немало подопытных.
— Недостатка он не испытывал, — пробормотал Манденауэр. — Для Менгеле оборудовали лабораторию в горах Шварцвальда. К тому времени, как я ее обнаружил, союзные войска уже высадились в Нормандии. Гитлер запаниковал и приказал Менгеле выпустить на свободу его творения. Мне оставалось только наблюдать, как невообразимые кровожадные монстры выползали из лесов.
— А армия оборотней?
— С тех пор только приумножалась, как и другие созданные Менгеле чудовища.
— Какие?
Манденауэр не сразу ответил. Хлопнув ладонями по коленям, он сначала поднялся, а уж потом сказал:
— По одной проблеме за раз. — И пристально посмотрел на Адама. — Я помогу вам, если вы поможете мне. Кто в Новом Орлеане оставляет после себя столько трупов и нежити?
Адам глубоко вдохнул и принялся рассказывать о своей семье и о проклятье. Он не утаил ничего, кроме того, что у него есть сын. Старикан слушал, не перебивая.
Хотя Эдвард Манденауэр походил на привидение, он, похоже, знал, что делал. И какой бы невероятной ни казалась его история о горах Шварцвальда, она звучала довольно правдоподобно.
Я живо представила Гитлера, требующего создать армию оборотней. С легкостью поверила, что Менгеле настряпал монстров. В конце концов, он сам был одним из них. И вполне логично, что страшилищ выпустили на свободу, чтобы они сеяли смерть и разрушения следующие шестьдесят лет, а то и дольше.
Я всегда считала, что Гитлер был слишком злым, чтобы просто умереть.
— Моего прадеда создал не Менгеле, — закончил Адам. — А королева вуду.
— Не всех монстров породил Шварцвальд, — пояснил Манденауэр. — По земле бродят существа настолько древние — трудно даже вообразить. Во всех культурах есть мифы, легенды и монстры. Каждый день новые чудовища рождаются, а старые мутируют по воле случая или по чьей-то прихоти. — Он развел руками. — Посредством магии, если угодно. То, что их некогда убивало, больше на них не действует. Именно поэтому мое сообщество ягер-зухеров разрастается год от года.