— Гостиница «Луч заката». — А вот то, что я все же ему озвучила. В ответ он слегка покачал головой и нахмурил брови:
— Далеко вы забрели, девушка, так сходу и не объяснишь, да и опасно сейчас вам одной гулять... — Что, ты все же хочешь пристать, да? Черт, милый, просто скажи дорогу, давай без «благородства», а? После того чудика мне уже никакие душегубы не страшны, отобьюсь. Но в его взгляде сквозила решительность таки спасти «прекрасную даму» из беды. Вроде мужчина приличный, но внешность зачастую чертовски обманчива, и не факт, что когда вокруг не будет кучи людей и я буду практически в его власти, Онищенко захочет изменить своим «принципам», кои, думаю, имеются у того, кто явно считает себя хорошим человеком. Ну, это судя по выражению его лица, позе, движениям, манерам и всему прочему.
Мужчина же тем временем, не дожидаясь моей реакции и не став больше ничего объяснять, мягко, но цепко обхватил мое предплечье и стал продвигаться к выходу. Люди на его пути расступались, интуитивно чувствуя ту ауру уверенности и властности, что он распространял. Подойдя к двери, он открыл ее и кивком головы указал, чтобы я шла первая. Действительно, благородный перец. Что ж, отказываться и проявлять ненужное упрямство я не стала.
Мы шли примерно уже минут двадцать. Он впереди, а я за ним, из соображений безопасности: раз в зоне моей видимости, значит, ничего резкого не выкинет. А уж если вдруг что, то я смогу хоть подготовиться. Кажется, он несколько раз замечал мой воинственно-сосредоточенный взгляд, оттого и улыбался чуть заметной улыбкой. Тебе-то весело, красавчик, ты сильнее, а вот мне совсем что-то не весело. Я маленькая хрупкая девушка, конечно, мне страшно, имей хоть немного такта, в самом-то деле!
Но, если честно, я уже немного растеряла боевой пыл и расслабилась: навевала его высокая фигура какое-то иррациональное чувство спокойствия, так что даже мне, существу хрупкому и оттого от природы подозрительному и осторожному, становилось чуть легче, и возникало чувство, что никакая мне опасность и от него, и вообще не грозит.
Такой большой, благородный, надежный... Интересно, а жена у него есть? Ничего личного, просто интересно, для меня-то он явно староват будет. Но действительно интересно, чего он там бесхозный делал.
Тем временем мы уже вышли на дорогу, с которой открывался обзор на место, где я и остановилась. Вздох облегчения помимо воли вырвался из моей груди. Не подвёл таки, привёл, куда требовалось. Он повернулся ко мне лицом. Только я хотела его от души поблагодарить за то, что он не сволочь... как он в момент преодолел разделявшие нас метры и зажал мне рот рукой. Я даже испугаться не успела. Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу. В моих он читал больше не страх, но злость, разочарование и желание его убить, а вот его были наполнены грустью и сожалением. Я на секунду растерялась и прекратила попытки вырваться и куснуть его побольнее (у меня все равно не получалось, буду честна), и поражено замерла. Так ты собираешься... уж не знаю, что ты там собираешься... и ещё вроде как сожаление выражаешь, гад? Я уже не знала, что мне чувствовать по этому поводу, но страха почему-то не было абсолютно. Наверно, я уже настолько привыкла к нему и к тому, что он ничего плохого мне не делает, что не имела не малейшего желания развенчивать этот миф. Мной в этот миг владела исключительно злость: на себя, на него, на весь мир вообще.
Тем временем он, не считаясь с моими эмоциями на счет всего происходящего, резко развернул меня спиной, от чего я взбесилась ещё больше. Что, гад, глаза мои не хочешь видеть? Совесть замучает?
От жгучей боли, что волной прошлась про моему телу, у меня пропали все мысли. И нет, это было не изнасилование, ничего в таком духе, это было... что-то другое. Боль, которая нашла своё отражение в физическом вреде.
Вторая волна была ещё хуже. Я перестала понимать, где я, с кем я нахожусь, что вообще происходит, осталось только одно желание: чтобы это все прекратилось. Просто ничего не чувствовать. В тот момент я была готова отдать все, что у меня было ради прекращения пытки или даже... смерти. Да, какой бы я ни была стойкой, то ужасное чувство, что меня охватило, смогло заставить меня желать кардинального избавления.
Моего сознания хватило ненадолго и я отключилась, перед этим все же подумав, какой же гад этот проклятый мужик. Лучше бы не заходила туда и блуждала дальше, честное слово. Рано или поздно все равно вышла бы к гостинице, или поутру спросила бы людей. Нормальных людей. Но теперь уже поздно сожалеть и гадать, как бы все вышло, теперь я уже извиваюсь от боли рядом с местом, куда направлялась, и будь, что будет.