Когда мне стало чуть легче, я откинулась назад, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. В тот момент казалось, что я не смогу выдержать этот путь, что умру или, по крайней мере, выпаду по дороге. Мне даже хотелось умереть или выпасть, лишь бы больше не ощущать этой боли, усугублённой постоянной тряской. Хотелось плакать и кричать, что все, сдаюсь, не могу больше, да, вот такая вот я слабая! Но было некому. Замечали когда-нибудь, насколько мы собранны и терпеливы в кругу незнакомых людей, и как позволяем себе поныть, когда рядом есть кто-то близкий? У меня не было сейчас никого близкого, я не могла ныть. Буду мешать другим — выкинут без проблем, тут каждый сам за себя. А безнадёжность меня все также переполняла, ей было плевать на то, что мне было сложно с ней справиться. А справиться я была обязана, вот в чем суть. Я была на грани, но, понимая, что поддержки нет, все же нашла в себе силы держаться. Оказывается, человек способен на большее, чем он о себе думает, особенно, когда это не первая трудность в его жизни.
Тем временем мы подъехали к подножию горного хребта. Впереди нас ждала недолгая, но опасная дорога: как я помнила, частично она шла вдоль обрыва, так что бояться свалиться я стала настолько интенсивно, насколько у меня вообще хватало энергии.
Её хватило ненадолго, так что следующие полчаса или около того я провела в полусонном-полубессознательном состоянии, укачанная тряской, так что не заметила, как мы преодолели примерно треть опасно неровной дороги. Очнулась я, как можно догадаться, от особенно резкого скачка повозки. Должно быть, камень крупный попался. Преодолев поразившую все тело слабость, нашла в себе силы оглядеться, увидев не сильно радостную картину: нас окружал камень. Немудрено, ведь двигались мы по искусственно выдолбленному пути, созданному людьми уже довольно давно. Ну как, людьми... Магами, скорее. И, конечно же, они не сравняли выбранный узкий участок с землёй, а уничтожили только верх горы, чтобы сделать путь более пологим. В любом случае, сейчас мы уже преодолели подъём и двигались по относительно параллельному земле участку. Самое сложное — обрыв — ждало нас впереди. Впрочем, дорога там, насколько я поняла из сумбурных объяснений людей, бывавших там, была довольно широкой, настолько, что могли проехать рядом три таких же повозки, как наша, но это обстоятельство все равно не избавляло меня от страха за свою жизнь, пусть и страх этот из-за отсутствия на него ресурса и не был столь интенсивным, как тогда, когда я только узнала о такой сложности на пути. Казалось бы, ничего такого, риск упасть минимален, даже видом красивым можно полюбоваться, но нет, меня, скованную боязнью высоты, это ужасно пугало.
«Просто закрой глаза, Ева, и представь, что это обычная дорога, по которой ты и ехала все это время.» — говорила я себе, но это не помогало. И хоть я никогда не видела реальную высоту, меня всегда пробирал ужас, когда я представляла её в своём воображении. Это было что-то иррациональное, необъяснимое, но оно было, и никак справиться я с этим пока не могла. Говорят, чтобы справиться со страхом, нужно посмотреть ему в глаза. Что ж, вот и посмотрю, хотя не думаю, что это событие отложиться у меня в памяти, ведь, судя по ежечасному ухудшению моего состояния, страх — последнее, о чем я тогда смогу думать.
Но вот и она, причина моей озабоченности. Быстро же мы добрались. С одной стороны все также на несколько метров возвышался массив горы, а вот с другой... Бескрайнее небо, раскрашенное в это предзакатное время тёплыми нежно-розовыми, лазурными и светло-жёлтыми оттенками. На какой-то миг я позволила себе забыть об опасности этого места и поддалась его очарованию. Да, это было красиво. Вдалеке можно было разглядеть каменную макушку другой горы, являющейся частью этого же хребта. Я смотрела с расстояния в метров пять, так что не знаю, как бы это выглядело, будь я у самого края, но мне достаточно было и простого созерцания широкого разноцветного неба, не больно я хотела увидеть, насколько глубока пропасть и что там внизу. Может, долина какая, или озеро, а может, одни только камни — на это мне было как-то плевать. Не было ни страха, ни любопытства. Впрочем, все, как я и прогнозировала — апатия, слабость и неизменная боль в голове и груди в очередной раз не позволили мне испытать какие бы то ни было эмоции.