— Вы очень неосторожны, ваша светлость.
— Мне об этом уже сказали мои люди.
Феррара чувствовал неискренность Конрада. Мальчик чего-то не договаривал, но зачем он начал этот разговор?
— Утром мой кортеж увидел пан Мирослав, и теперь я у него в гостях. Но я ничего не знаю о своих слугах. Я привык, что Лендерт всегда со мной. Он мне нужен, а я не могу добиться, чтобы его прислали ко мне!
Так вот в чём дело! Феррара усмехнулся собственной несообразительности. Мальчик вовсе не собирался посвящать его в свои тайны. Он нуждался в помощи.
— Слуги вашей светлости живы и здоровы. Я постараюсь узнать о Лендерте и, если это возможно, его допустят к вам.
Конрад молча кивнул, кусая губы, чтобы не расплакаться. Феррара подвёл его к скамье, усадил и сел рядом.
— Я обещал показать вашей светлости звезду, которую знают все, кто путешествует в море. Вон она, самая яркая над нами — Полярная звезда.
Конрад послушно взглянул вверх, думая совсем не о звёздах. В его влажных от слёз глазах отразился лунный свет. Небо было не чёрным, а тёмно-синим с серебристым отливом.
— Когда вернётся пан Мирослав? — робко спросил Конрад.
Феррара обнял его, защищая от холодного ветра.
— Не знаю, ваша светлость. Возможно, через пару недель.
— Что же мне делать?! — воскликнул Конрад, не совладав с отчаянием. — Я не могу так долго оставаться в Хелльштайне!
Нет, совсем не то ему хотелось сказать! Ему хотелось крикнуть, что он боится, до смерти боится, сам не зная чего. Что он совершенно один в чужом, незнакомом месте. Что его слуг не допускают к нему, а слугам Мирослава он не доверяет. Но он не решился высказать всё это, потому что не доверял и Ферраре.
— О, ваша светлость, — удивлённо сказал итальянец, — вы, разумеется, можете покинуть Хелльштайн в любое время, даже среди ночи. Вам достаточно только пожелать этого, но так ли необходимо уезжать, не простившись с хозяином? Полагаю, он будет огорчён… Не холодно ли вам, ваша светлость?
Конрад дрожал от волнения, а не от холода. Его решимость рассказать о себе и Мирославе угасла. Он понял, что никогда не сможет примириться со своим позором, признать себя незаконнорожденным, а свою мать — подлой обманщицей. Если она изменяла Герхарду, значит, он был с ней груб и жесток… Ферраре не следовало знать об этом…
— Да, мне холодно, — сказал Конрад. — Я спущусь вниз.
В его покоях горели канделябры, и от этого казалось уютнее, чем днём. Слуги — Штефан и Хайне — ждали его. Ему никогда не бывало скучно наедине с собой. Дома он всегда находил себе занятия, но здесь, среди незнакомых людей, его томил не только страх, но и скука. Чужие парни не могли заменить ему ни Микулаша, ни Лендерта, ни Дингера. Хотя было ещё довольно рано, он решил лечь.
Он уснул быстро и крепко. Ночь была удивительно тихой: не слышалось ни лая собак, ни гула ветра, ни скрипа флюгеров на башнях. Не шуршали и не пищали мыши среди пыльных драпировок. Хелльштайн, будто заколдованный, погрузился в мёртвое безмолвие.
Глава 10
Чужие слуги
Конрад проснулся поздно — около полудня — и ещё некоторое время лежал, наслаждаясь покоем. В Норденфельде его давно бы уже разбудили и заставили встать на утреннюю молитву — Герхард не позволял сыновьям долго нежиться в постели. Но в Хелльштайне порядки были другие.
Ощутив голод, Конрад позвонил в колокольчик. Явились слуги и помогли ему умыться и одеться к завтраку, который подали прямо в покои.
Конрад спросил о Ферраре. Итальянец находился в своей комнате, но чем занимался, слуги сказать не могли: он работал за ширмой при зажжённых свечах (среди бела-то дня!) и никому не позволял к себе приближаться. Маленький Норденфельд насмешливо фыркнул, но про себя решил, что обязательно навестит чудаковатого гостя пана Мирослава: очевидно, Феррара снова разбирал свою коллекцию. Узнал ли он что-нибудь о Лендерте и Дингере?
После завтрака Конрад, пренебрегая правилами хорошего тона, без предупреждения спустился к венецианцу. Тот уже вышел из-за ширмы и расхаживал по комнате, заложив руки за спину. Увидев Конрада, он искренне обрадовался.
— Ваша светлость, я как раз собирался послать к вам Штефана, чтобы узнать, располагаете ли вы временем для беседы со мной. У меня прекрасная новость. Ваши слуги готовятся к приятному путешествию. Послезавтра мы едем в Прагу в гости к нашему общему другу пану Мирославу. Мне предстоит сопровождать вашу светлость в пути.