— Должно быть, у вашей светлости сильный ангел-хранитель.
— Да, — согласился Конрад. Рассказывая о том, как спасся от разбойников, он был намного откровеннее, чем в беседе с Феррарой. Он спросил, не знает ли Марженка чего-нибудь о Лендерте и других его слугах. Почему никого из них не допускают к нему? Марженка, конечно, знала. По традиции, установившейся в Хелльштайне в давние неспокойные времена, свиту приезжающих в замок гостей размещали в специально отведённом для этого домике на заднем дворе и держали там под наблюдением стражи. Гостям прислуживали люди владельца замка. Даже дамам приходилось расставаться со своими любимыми горничными. Марженка носила пищу слугам Конрада и уже знала кое-кого из них по именам. С Яном она успела поцеловаться, шутя, по-дружески. Прочие ей не нравились — грубые мужланы, а худой ехидный старик и вовсе показался отвратительным. Неужели это и есть Лендерт? Фу-у, какой страшный!
— Конечно, я вижу слуг вашей светлости, и Лендерта тоже. Живы они и здоровы. В доме, конечно, тесновато — там же ещё и слуги господина Феррары. Спят все в общей комнате, на сене, но кормят их хорошо — наш пан и о своих людях заботится, и чужих не обижает. Если ваша светлость желает что-нибудь передать Лендерту, я непременно передам — мне скоро нести туда обед.
— Скажи, что со мной всё в порядке. Скоро мы увидимся.
Конрад успокоился и повеселел. Его страхи оказались напрасными — ни с Лендертом, ни с другими его слугами не случилось ничего плохого. Мирослав ждал своих гостей в Праге. Это означало, что в Хелльштайне их уже не будут задерживать.
Кот не помещался на коленях Конрада, лапы и хвост свешивались, как края мехового коврика.
— Он любит, когда его гладят. — Марженка провела ладонью по спинке кота, и он громко замурлыкал.
Конрад смотрел на её руку, маленькую и белую, почти как его собственная. Он впервые разговаривал с такой молоденькой женщиной, но чувствовал себя с ней очень уютно, словно знал её давным-давно. Ему хотелось поцеловать её, но он не решался: вдруг она обидится?
Она поцеловала его сама, ласково, как малыша. От неожиданности он отпрянул, изумлённо глядя на неё. Марженка испугалась:
— Ой, простите, ваша светлость, я не смогла удержаться. У вас такие нежные щёчки!
Конрад рассмеялся, обнял её и зажмурился от удовольствия: как хорошо! Его кормилица — единственная женщина, от которой он мог бы получить какое-то представление о материнской ласке и заботе, была грубовата и не слишком умна. Он не любил её. Жаль, что Марженка не жила в Норденфельде…
Они поиграли с котом, рассмотрели все безделушки в комнате, потом поднялись на башню. Марженка тихонько запела и закружилась. Конрад не сводил с неё глаз. Ей было и забавно и лестно.
Она протянула ему руку.
— Потанцуйте со мной, ваша светлость!
Он улыбнулся и сел на скамью.
— Нет, не хочу. Лучше ты потанцуй и спой что-нибудь ещё.
Марженка спела весёлую крестьянскую песенку о любви. Мальчик внимательно слушал. Понимал ли он то, о чём она пела по-чешски?
Вскоре за Марженкой пришёл мажордом: надо было нести обед слугам.
— Она вернётся к вам, ваша светлость, как только справится со своими обязанностями, — пообещал он. — А вас ждёт господин Феррара.
Ювелир сидел за накрытым столом спиной к лестнице и читал странную, по виду очень старинную книгу. Подходя к столу, Конрад мельком глянул через плечо итальянца и увидел ровные, написанные крупным почерком строки. Рукопись? Феррара закрыл её и положил рядом с собой. Чёрный переплёт был пуст — ни надписи, ни виньетки, ни рисунка. Наверное, так выглядели волшебные книги ведьм, о которых Конрад слышал от Лендерта — любителя рассказывать всякие страшные истории. Но неужели можно вот так открыто, на виду у всех читать колдовскую книгу?!
Феррара блеснул ослепительной улыбкой.
— Какое счастье, что вы, ваша светлость, приняли моё приглашение! Я только что перебирал свои дорожные вещи и нашёл интересные записи, сделанные мной два года назад в Амстердаме. Я приобрёл тогда на аукционе несколько особенных изделий. Одно из них — вот это.
Он снял с пальца и протянул Конраду кольцо из белого металла, больше похожего на сталь, чем на серебро. В тяжёлую оправу был вставлен чёрный кристалл в форме призмы. Камень, будто созданный из тьмы, лёг в ладонь Конрада, и мир изменился, отразив, как зеркало, незаметные прежде тени.