В сумерках Дингер вывел Султана на тракт и вскочил в седло. Обняв мальчика, слуга почувствовал, что у него сильный жар. Небогатый опыт общения с детьми подсказывал Дингеру, что простуда, которую сам он легко перенёс бы на ногах, может погубить Конрада. "Чем же тебя лечить, цыплёнок? Вино и то у нас закончилось".
Дингер не был уверен, что в первом же селе, где им придётся сделать остановку, они не встретятся со своими преследователями, которые, вполне вероятно, обогнали их и теперь ехали впереди. Временами он придерживал коня и прислушивался к вечерней тишине. Дорога была пуста, но не стоило доверять её безмолвию.
Поздним вечером ветер донёс запах дыма. Скоро стал слышен лай собак. В темноте замерцали огоньки небольшого селения. У крайнего дома Дингер остановил Султана, постучал в ворота и попросился на ночлег. Хозяева готовились ко сну. Тем не менее, они пустили путников в дом.
Дингер не решился выдать Конрада за своего сына. Слишком заметно было различие между ними. Пожилая хозяйка удивилась, взглянув на мальчика. Его одежда, перепачканная землёй и кровью, была сшита из дорогих тканей, каких здесь никто не носил. Дингер тут же выдумал историю о том, как нищие ограбили их на лесной дороге, а вдобавок отняли вторую лошадь, на которой ехал его маленький господин. Хозяева охотно поверили в эту сказку, поскольку за ночлег гости заплатили. Хозяйка напоила Конрада горячим молоком и отваром целебных трав, нашла для него ношеную, но вполне приличную одежду, а его вещи пообещала выстирать и заштопать утром.
Увидев Конрада не в шёлке и кружевах, а в простом крестьянском костюме, Дингер хихикнул:
— Вы просто вылитый пастушок, ваша светлость. Вам бы в руки кнутик, и все здешние коровы пойдут за вами до самого Норденфельда.
Конрад не обиделся. Сердиться на Дингера он не мог.
Султана привязали за домом так, что с улицы его не было видно. Хозяева хотели разместить путников порознь, но мальчик ни в какую не соглашался расставаться со слугой даже на несколько часов. Пришлось устроить обоих в чулане под лестницей.
Ночь прошла беспокойно. Конрад метался на постели. Ему было жарко и душно, он просил пить. Дингер оценил предусмотрительность хозяйки, оставившей им на ночь кружку воды. Он давал мальчику по глотку, чтобы смочить рот и горло.
К утру Конраду стало легче. Он уснул. Дингер упросил хозяев позволить им остаться на пару дней и в качестве платы взялся чинить кровлю над коровником. Работы было много, и хозяин охотно переложил её на гостя.
С крыши коровника просматривалась лишь небольшая часть улицы за оградой дома, поэтому Дингер не заметил, как к воротам подъехал всадник. Услышав во дворе голоса, слуга насторожился: один из них показался ему знакомым. Феррара! Ювелир въехал во двор верхом на гнедой лошади. Хуже всего было то, что он увидел Дингера и кивнул ему. Приезжего окружили хозяйские дети. Он спешился и передал поводья старшему мальчику. Дингер спрыгнул с крыши коровника, едва не вывихнув ту же ногу, которую подвернул на ячменном поле.
— Осторожно, — сказал Феррара. — Его светлость не простит мне, если из-за меня вы станете калекой. Кстати, надеюсь, он с вами?
— Он болен, сударь, — хрипло ответил Дингер. — Его нельзя тревожить.
— Так я и предполагал, поэтому приехал один. Мне ясна причина, по которой его светлость возвращается домой. Я на вашей стороне и хочу вам помочь. Повремените с отъездом. Если сейчас вы выйдете на улицу, вас тут же заметят слуги нашего общего знакомого. Их трое. Они остановились через два дома отсюда. Им приказано перехватить вас на границе владений барона Норденфельда, поэтому они спешат и не задержатся здесь. Пусть едут впереди, а вам торопиться некуда. Вы позволите мне побеседовать с его светлостью?
— Он спит.
— Я должен взглянуть на него. В этой глуши вы не найдёте хорошего лекаря, а я немного разбираюсь в медицине и могу быть полезен.
— Без лекаря мы обойдёмся. Малыш устал и слегка простужен. Всё, что ему надо, это отдохнуть и отоспаться в тепле. Увидев вас, он испугается.
— Надеюсь, что нет. Его светлость доверяет мне. Я пытался вступиться за него, но мы оба находились в чужом доме, и от меня мало что зависело.
— Вы так настойчивы, сударь, что вам трудно отказать, — с недоброй усмешкой заметил Дингер. — Не даром в Хелльштайне говорили, что вы колдун.