Феррара увидел, как при слове "отец" по лицу мальчика скользнула тень отвращения и страха.
— Я выслушаю вас, сударь, — произнёс Конрад, силясь выдержать светский тон.
Его аристократизм нравился ювелиру. Стоило ли лгать этому ребёнку?
Терпеливо, со всеми подробностями Феррара рассказал ему о замысле пана Мирослава. Конрад выслушал с бесстрастным, равнодушным выражением, словно всё это касалось не его, а кого-то ему незнакомого.
— Вы можете принять мою помощь и отправиться со мной в Вену. Император защитит вас от посягательств безумца. Но стоит ли отвергать удачу, посланную самой судьбой? У вашей светлости есть шанс стать наследником богатого и знатного вельможи, который будет содержать вас, но видеться с ним вам не придётся до совершеннолетия. Жизнь вашего благодетеля, как вы сами могли убедиться, полна излишеств и страстей, дурно влияющих на его здоровье, и вполне вероятно, что поблагодарить его за любовь и заботу вам удастся только на небесах.
— Мирослав не отец мне, — сказал Конрад, когда ювелир окончил свою речь в защиту сумасбродного моравского пана. — Я сын барона Герхарда Норденфельда, но мой отец не желает видеть меня и очень рассердится, если узнает, что я не доехал до Баварии, потерял карету и всех слуг, кроме Дингера, которого он не выносит. Я боюсь возвращаться домой. Герхард очень жесток. Я не знаю, что он сделает со мной, но Дингера, вернее всего, в живых не оставит.
— Чем же провинился этот слуга, если даже после того как он спас вас от похитителя и заботился о вас в пути, вы уверены, что барон фон Норденфельд не смягчится?
Феррара не ждал честного ответа на свой вопрос, но Конрад не солгал:
— Дингер был самым непослушным и упрямым из наших слуг. Однажды мой отец приказал его высечь, и с тех пор они ненавидят друг друга. Барон давно хотел избавиться от Дингера, поэтому и отправил его со мной. Не представляю, что будет, когда мы вернёмся в Норденфельд вдвоём…
— До этого ещё так далеко, ваша светлость. Прежде мы с вами поедем в Австрию. Путь туда неблизкий. У вас будет время решить, стоит ли вам возвращаться к отцу или принять помощь благодетеля и отправиться со мной в Амстердам… Доверяете ли вы мне, ваша светлость?
— Да. Вы и вправду хотите нанять моего Дингера?
— Конечно. Его смелость и надёжность не вызывают сомнений. Он владеет оружием и не боится риска… Ладно, ваша светлость, пожалуй, я пойду, иначе мои спутники, чего доброго, начнут меня искать и забредут сюда. Завтра я навещу вас, и если вы будете в состоянии, то ближе к вечеру мы выедем.
Феррара встал и поклонился. В этот миг Конрад понял, как не хочет его отпускать. Было ли это озарение или откровение свыше, но маленький Норденфельд внезапно осознал, что его будущее, пока неясное и тревожное, зависит не от глупого и жестокого отца, не от взбалмошного пана Мирослава и не от Дингера, а именно от Феррары.
— Погодите, сударь!
Ювелир остановился и обернулся, вопросительно приподняв брови.
— Я поеду в Амстердам, — быстро, словно боясь пожалеть о сказанном, произнёс Конрад.
Феррара кивнул с сочувственной улыбкой.
— Не стоит принимать поспешных решений, ваша светлость. Вы можете вскоре раскаяться в своём выборе, ведь речь идёт о вашей дальнейшей жизни. Вам придётся не только отказаться от родного отца, забыть дом, в котором вы родились, своё прошлое, людей, с ним связанных, и имя, которое носите сейчас, но, что будет ничуть не легче, стать совершенно иным человеком.
— Моё имя дала мне мать, и я не откажусь от него.
— Увы, ваша светлость, это необходимо, ибо мальчика, которым вы станете, зовут иначе, чем вас.
— Как же его зовут?
— Дейк ван Бёйтенхаус.
Конрад поморщился.
— Не думал, что на свете бывают такие дурацкие имена. Как он выглядит, этот Дейк?
— Он старше вашей светлости на четыре года. У него тёмные волосы и зелёные глаза, но вскоре он примет ваш облик.
— Что будет с Дейком, когда я приеду в Амстердам?
— Об этом не беспокойтесь. Думайте о том, что голландский мальчик никогда бы не смог стать владельцем Хелльштайна, так как исповедует протестантскую веру. К тому же он, как я уже говорил вам, всего лишь пасынок пана Мирослава и имеет не больше прав на наследство, чем вы. Отдыхайте, ваша светлость, и постарайтесь выздороветь до завтрашнего дня.