Он не сможет вернуть Землю для себя, как советовал полковник. Нет для него там места. Совсем недавно он прибыл туда с мыслью остаться; но Земля отторгла его, словно инородное тело.
Раздался стук. Дверь отъехала в сторону. Раскин обернулся и увидел старого знакомого — краснокожего блондина.
— Как вам наша комната отдыха? — поинтересовался молодой человек. Раскин отметил, что блондин забыл про панибратское «ты». — Здесь, — он обвел помещение рукой, — нужно будет много чего с делать, например заполнить бар бутылками, но в целом вполне по-домашнему. Как вы считаете?
— Вы пришли рано, — неожиданно для самого себя ответил Раскин, — мне еще нужно время, я не успел принять решение.
Блондин кивнул и вполголоса проговорил:
— Полковник вас ждет. Извините, конечно, но идти придется.
Раскин вздохнул и наклонился за ботинками.
Молодой десантник, вопреки ожиданиям, повел его не в комнату для допросов. Они довольно долго блуждали по коридорам. Сквозь запертые двери с обеих сторон слышались голоса ушельцев. Испанский язык, английский, румынский… Смех, крики ссоры, плач и даже веселые песни… Такая себе Земля в разрезе. Человеческие страсти в ассортименте.
За очередной дверью оказалась кабина лифта. Блондин прикоснулся к голографической панели, и кабина двинулась вверх.
— Зачем это? — удивился Раскин, когда блондин прикрепил к его нагрудному карману пластиковый бейдж.
— Наша клубная карта.
Раскин повернул бейдж к себе.
«Федор Раскин, — прочитал он, — эксперт».
Эксперт?!
— Куда мы направляемся?
— На верхний уровень. Меня, кстати, зовут Пол Картер. Я родом из Великобритании.
Они обменялись рукопожатием.
— Я не знаю, в области чего я могу быть экспертом… — начал было Раскин, но Картер не стал его слушать: лифт остановился, нужно было идти дальше.
А дальше они попали в просторный холл. В отличие от всех остальных помещений, которые доводилось видеть Раскину на Восьмой, холл был полностью завершенным. Каблуки застучали по бирюзовой мраморной плитке пола; справа и слева светили сиреневым цветом стройные параллелепипеды строгих колонн; бросалась в глаза зелень карликовых пальм — такая неуместная в контексте технократического дизайнерского решения. Раскин посмотрел вверх и раскрыл рот от удивления. Сквозь прозрачный свод он увидел нависающую над ними черную металлическую конструкцию. Узкие окна-щели, рифленые бронированные плиты, подсвеченные голубыми огнями мачты антенн, застывшие параболы локаторов.
Это же командная рубка десантного корабля! — догадался Раскин.
Значит, верхние уровни Восьмой представляют собой посадочно-стартовый комплекс. Смелое конструкторское решение. Но интереснее было то, что над антеннами корабля клубилось нечто серо-зеленое, наводящее мысли о ведьмовском котле и о смерти от ботулизма. Атмосфера газового гиганта. Так так! Значит, буферная планета, по сути, является луной. Раскин хмыкнул: еще со времен освоения Солнечной системы спутники планет-гигантов вызывали интерес исследователей. Как оказалось, некоторые из них — но не в Солнечной системе — были пригодны для жизни людей. Например, Бастион был луной. Вот только о естественных спутниках с такой силой тяжести, как на буферной планете, Раскину слышать не приходилось. Это каких же размеров должен быть газовый гигант, чтобы «пасти» столь неподъемный объект? Сверхгигантских? В десять-двадцать раз превышающих размеры Юпитера?
Повсюду сновали люди в штурмовых комбинезонах. Раскин заметил валькирию Скарлетт; она тащила на плече законсервированный скафандр. Женщина тяжело отдувалась и время от времени отрывала одну руку от груза, чтобы стереть со лба испарину. А вот какой-то парнишка, совсем еще юнец, тянул завернутую в целлофан хрупкую мачту непонятного предназначения, как муравей соломинку.
— Федор! — окликнули Раскина. Ушелец обернулся и увидел спешащего к нему полковника Шнайдера. — Нужно поговорить, Федор! — перепончатые пальцы полковника крепко сжали локоть Раскина. — Пойдемте в «курилку»!