Однажды он во сне свалился с койки и понял, что «Небиро» прыгнула через гиперпространство. Забарабанил ладонями по палубе Павло: его пистолет вывалился из-под подушки и исчез под койкой.
Долго же корабль выходил на точку прыжка. Словно прыгали не от Барнарда-1…
А может, «Небиро» действительно прыгал во второй раз? А первый Раскин пропустил, когда валялся без сознания?
Прошло еще какое-то время, и наконец в лазарет заглянул кто-то помимо молчаливого Таги. Этим «кем-то» оказалась Вероника.
Она выглядела такой же уставшей и опустошенной, как и на Барнарде-1. Смыв с себя копоть и кровавую грязь войны, она стала походить на долговязого подростка. На девочку-переростка. Это впечатление усиливало то, что фигуру дочери Гордона Элдриджа скрадывали мужские брюки вечно модного среди военных цвета «хаки» и черная безразмерная куртка. Куртка астрогатора, — ведь на службе у Шнайдера Вероника командовала кораблем.
Вероника не пользовалась косметикой. На светлокожем лице виднелись рубцы заживающих ссадин. Как бы в резонанс строгой одежде, она уложила светло-пшеничные волосы в простую прическу. И закрепила ее дешевыми девчоночьими заколками.
Глядя на эту девочку (девушку, молодую женщину), Раскин испытал жгучее желание провалиться сквозь палубу и еще дальше — в космос. Он по-прежнему валялся под капельницей, поверх одеяла, в трусах и футболке. Со столетней щетиной на щеках. Немолодой, скверно выглядящий, а теперь еще и прикованный к койке человек. Тираннозавр на границе эпох.
Павло прекратил треп о кознях всемирного еврейства и разделе масонами Большого Космоса, громко хлопнул себя резинкой от трусов по покрытому черной порослью животу и захихикал:
— Бедная крошка Элдридж! Так мечтала вытащить своего папашу! — он повернулся к Раскину. — Так что теперь тебе придется ее удочерить. Ну, после всего того, что между вами было.
Вероника ни словом, ни жестом не дала понять, что ехидные слова Павло попали в ее уши.
— Ты восстанавливаешься? — спросила она Раскина просто и без обиняков. Неожиданно он понял, что холодный тон Вероники и сам вопрос, касающийся того, что с ним происходит с «технической» стороны, его обидел. Во сто крат приятнее было бы услышать обычное «как дела?», лениво-неформальное «как ты?» или даже насквозь американское «ты в порядке?». А так, словно обратилась к роботу.
— Восстанавливаюсь, — поспешно пряча под одеяло узловатые ноги, подтвердил Раскин.
— Прекрасно, — Вероника качнула головой. — Ты — серьезный спец, если прошел через Забвение. И быть может… — она задумалась. — И быть может, — продолжила через несколько секунд, — что все не так уж плохо… Но сначала я хотела бы увидеть тебя в форме. Ладно?
— Лучше определимся сейчас, — пробурчал Раскин, глубже забираясь под одеяло. — Вы все мне — поперек горла. Особенно мой незатыкаемый земляк. Он говорит обо всем о чем угодно. Но ответить на прямой вопрос почему-то не в состоянии.
— Конечно. Он не имеет полномочий давать тебе конкретную информацию…
— И шайтан с ним! Я хочу знать, кто вы такие и что вам от меня нужно! — Раскин понимал, насколько жалко звучат требования из уст забившегося под одеяло нездорового человека. Особенно когда ему приходится повышать голос.
Вероника упрямо поджала губы.
— Как только Томас тоже… окажется в форме, он объяснит тебе все. А пока, — она посмотрела в глаза Раскина, — спи, ешь и набирайся сил. Волноваться за свою жизнь у тебя нет причин. Если ты сам не прервешь… восстановление. Я слышала, модифицированные колонизаторы на это способны.
Раскин отметил, что она заменила привычное в обиходе слово «мутант» эвфемизмом.
— Вероника, кто вы? Люди или чужие? — спросил он напрямую.
Павло запрокинул голову и звучно расхохотался.
— Я ему… про борщи со сметаной… А он мне — чужой! — выдавил сквозь смех.
— Свои, свои, — улыбнулась Вероника. Ее глаза немного оттаяли. — Мы — люди, я бы на твоем месте не сомневалась.
— Вероника, я ведь не простой уборщик риса из Южного Китая. Вы пользуетесь технологиями, которые никогда не применялись в космосе людьми, и в то же время ваше ручное оружие — какие-то кустарные автоматы. Вы не принадлежите ни к одному силовому ведомству Федерации, — это легко понять, глядя на ваши повадки. И если вы спросите мое мнение, я отвечу, что больше всего вы напоминаете либо отряд плохо законспирированных инопланетян, или же головорезов с большой дороги. Только на этой дороге вы привыкли иметь дело совсем не с жителями Земли…
— Мы и есть — головорезы, — согласилась Вероника. — И не первый год режем головы Треугольнику во имя твоего спокойного сна и сна твоих родных. Причем, ты прав, не в пространстве людей, поэтому на Земле о нас знают немногие.