— Чудо произошло, но это чудо какое-то не чересчур чудесное. Хотя, когда я думал, что он еще побегает или полетает по волнам, я не предполагал, что корабль будет реально бегать и летать, — усмехнулся омоновец. — Все шутки кончились, началась работа. Судно осмотреть на наличие некромантии, если все в порядке, — на базу и спать.
Бойцы мгновенно сориентировались, нашли пару досок и два бревна, с помощью которых соорудили небольшой мостик и устремились на борт судна по свисающей веревочной лестнице. Мне оставалось лишь терпеливо ждать под охраной двух бойцов. Спорить и настаивать на своих правах явно не имело смысла — в лучшем случае меня пошлют куда подальше. Пока омоновцы исследовали судно, я, не имея чем заняться, полез в телефон. Сразу бросилось в глаза, что связи нет. Зайдя в настройки, убедился, что о связи и речи быть не может. Водитель машины, также как и я, ковырялся в телефоне в поисках сотовой связи, пока его не прервал сигнал из рации. Он радостно сообщил, что в городе нет ни сотовой связи, ни электричества, но рации пока работают. Оглянувшись, я убедился, что город погрузился в предрассветную тьму, лишь кое-где в окнах светились огоньки. Про себя отметил, что теперь вызвать полицию, пожарных или скорую помощь можно будет только пешком или найдя мотор. Осмотр правого борта судна занял пару минут, после чего их командир с ехидной улыбкой на лице пожелал удачи и ускакал со своими. Поднявшись на борт и войдя в рубку, я понял причину этой самой улыбки, и причина явно была не в том, что здесь было много грязи, а в том, что из целого здесь не было ничего. Абсолютно ничего целого: все приборы были разбиты, ручки настолько проржавели, что если их дернуть, они сломаются. Все, что держалось, то лишь на честном слове и соплях. Единственное, что визуально выглядело новым, это штурвал с волчьей головой посередине. Он, как и лопасти, был сделан из одного и того же металла, сам штурвал был с меня ростом. Единственный, кто был рад, это домовой с капитанской кепкой на голове, который ходил со мной и буквально светился от счастья, любовно поглаживая ржавые борта корабля.
— Врунгель, ты без дела шатаешься?! — рыкнул я на довольного домового. — Руки в ноги и за уборку! Нехер тут бегать с довольным лицом. — Нафаня, проследи! — Этот домовой словно одним местом знал, когда не стоит попадаться на глаза страшному и ужасному мне, и держался за спиной.
Честно, было огромное желание развернуться и уйти, оставив это ржавое недоразумение дальше ржаветь на берегу. Проходя по пассажирскому отсеку, это желание крепло с каждым мгновением. Я не знаю, каким раньше был салон, но сейчас он был засран, причем кое-где буквально. От полового покрытия не осталось даже воспоминаний, лишь металлические лаги, почему-то на почти метровой высоте. Хотя я так понимаю, это последствия того, что в ходе ритуала судно успело неплохо так подрасти. Да и до потолка от места, где предположительно должен был находиться потолок, было добрых два с половиной метра. Пройдя по металлическим лагам к машинному отделению, что находилось сразу за пассажирским салоном, я уперся в три двери: две боковые, явно ведущие на свежий воздух, и центральную — в машинное отделение. Которое немного порадовало меня и подарило свет надежды.
Здесь все было относительно целым: металлический пол был на месте, вдоль стен находились каркасы стеллажей, а между ними стоял верстак даже с тисками и несколькими металлическими ящиками. А вот посередине, занимая большую часть места, красовался двигатель явно инородной
происхождения. Он был не просто большим, а огромным: выше меня ростом, длиной добрых четыре метра и шириной более двух метров. Огромные поршни стояли в нем в три ряда, а сам он словно состоял из пяти частей, в каждой из которых были поршни, стоящие параллельно друг другу, и к каждой части вели трубки с тахометрами. Почему-то квадратной формы, со светящимися символами и неподвижной стрелкой. Не стоп, тахометр измеряет скорость вращения вала, а другие, скорее всего, называются по-другому, хотя пусть будут тахометрами. Рядом с двигателем лежала книга с обложкой, на которой красовалась та же волчья морда с одной стороны и хвост с другой. Причем хвост был чудно приспособлен так, что его можно было использовать как подставку для книги. Сама книга была всего с палец толщиной, но она явно подчинялась не человеческим законам, так как содержала полторы тысячи страниц, где описывалось, где что и для чего, как это функционирует и, самое главное, как его ремонтировать. Покрутив книгу в руках и немного пробежавшись по ней, бросив взгляд вокруг, вспомнился анекдот: