Сидония привстала с кресла, не в силах поверить собственным глазам.
– Георг III! – выдохнула она. – Конечно, это он!
И, несмотря на поздний час, она бросилась к шкафу с томами энциклопедии.
Конечно, сходство было несомненным. На портрете король, изображенный в день его коронации, был как две капли воды похож на всадника, которого Сидония видела днем в парке. Значит, сам Георг был поклонником обитательницы Холленд-Хауса! С трудом веря всему этому, Сидония начала читать его биографию.
«Георг Уильям Фредерик, король Великобритании и Ирландии, курфюрст Ганноверский, родился в Лондоне 4 июня 1738 года и был сыном Фредерика, принца Уэльского, и внуком Георга II». Затем следовал параграф о воспитании принца, а потом – нечто чрезвычайно важное: «Юный принц Уэльский опасался тяжести королевских забот и всецело полагался на советы своего ментора, графа Бьюта. Этот ловкий придворный управлял наследником как марионеткой, поэтому, когда принц влюбился в пятнадцатилетнюю сестру герцога Ричмондского, он обратился за советом опять-таки к Бьюту».
Сидония медленно закрыла книгу. Неужели девушка с портрета Джошуа Рейнольдса и та пятнадцатилетняя сестра герцога – одно и то же лицо? И если так, кем был тот бойкий юноша, который галопом уезжал от нее?
«Завтра, как только откроется библиотека, проверю это», – решила Сидония и направилась спать в таком возбуждении, что только мимоходом пожалела о размолвке с Финнаном.
Они решили помириться одновременно. Он пришел к ней с огромной охапкой цветов, и она чуть ли не с первой минуты сообщила о своем открытии.
– Прости меня за вчерашний вечер, – сказал Финнан. – Я чувствовал себя подавленным и выжатым как лимон.
– И ты прости – я вела себя как избалованный ребенок. Пожалуйста, прости меня.
– Конечно. Мы пойдем поужинать?
– Почему бы нам не поужинать дома? Знаешь, мне надо так много тебе рассказать. Кажется, я знаю, кем был мой призрак!
– Тогда подожди, я приму душ и буду у тебя.
Когда он ушел, Сидония, которая весь день ждала его прихода и поэтому не нуждалась в особых приготовлениях, обвинила себя в эгоизме.
«Должно быть, он до смерти наговорился в больнице, а я не нашла ничего лучшего, чем предложить ему болтовню о пустяках! Так нельзя поступать с друзьями, Сидония Брукс».
Старательно избегая разговоров о себе, за ужином она спросила:
– Сегодня день был такой же трудный, как вчера?
– Нет, получше. Видишь ли, мои пациенты-гемофилики оказались зараженными вирусом иммунодефицита… – Финнан помолчал и добавил: – Кстати, возможно, скоро я смогу получить очень интересную работу по этой, теме в Канаде.
Сидония беспомощно взглянула на него:
– Значит, тебе придется туда поехать?
– Да, но это будет только в том случае, если все решится. Пока еще не было сказано ничего определенного.
Внезапно Сидонию охватил озноб. Она поняла, что за короткое время слишком привязалась к нему.
– Но ты надеешься, что поедешь? – спросила она, стараясь говорить медленно и отчетливо.
Финнан наклонился над столом, и Сидония заметила воодушевление в его глазах. Она подумала, что он так же горячо влюблен в свою работу, как она – в свою, и почувствовала, что до сих пор не понимала его.
– Конечно, это прекрасная возможность, – улыбнулся ей Финнан. – Но тебя, кажется, это расстроило. Иметь в друзьях гематолога немного утомительно. В будущем я постараюсь поменьше говорить с тобой о подробностях моей работы.
– Нет, не думай об этом – мне стыдно за себя, – ответила Сидония дрогнувшим голосом. – Жаль, что я зашла слишком далеко. Я только пыталась представить, как я буду жить здесь без тебя.
– Думаю, неплохо. У тебя постоянные поездки. Ты даже не заметишь, что я уехал.
Если не прекратить этот разговор, подумала Сидония, он может ошибочно решить, что я от него без ума, поэтому она сделала над собой усилие и сменила тему:
– Ты хочешь услышать, что случилось вчера?
– Конечно.
– Время опять вернулось в прошлое, и я видела в парке всадника. Финнан, это был Георг III.
На лице доктора промелькнуло любопытство.
– Георг III? Откуда ты знаешь?
– Я узнала его по портретам. Я видела его молодым, почти в том же возрасте, когда произошла его коронация. Знаешь, мне он понравился, показался таким простодушным. Интересно, почему он, в конце концов, сошел с ума?
– На мой взгляд, он не был сумасшедшим, – ответил Финнан.
Сидония удивленно уставилась на него:
– Тогда что с ним случилось?
– Это только предположение, но я думаю, он страдал метаболическим заболеванием, так называемой порфирией. Я был абсолютно убежден в этом, поскольку еще студентом изучал записи о ее симптомах.
– Но разве он не был подвержен лунатизму?
– Конечно, был, и я уверен, что именно это, в конце концов, привело к нервному срыву, убившему его. Его лечили двое злобных ублюдков, пара врачишек-шарлатанов, отец и сын. Они изобрели смирительную рубашку и постоянно держали в ней несчастного. Знаешь, даже принц-регент, который отнюдь не был любимцем отца, не одобрял их методов.
Сидония покачала головой:
– Об этом я не знала. Слишком уж я глубоко закопалась в ноты.
– Каждому свое, любимая. Так устроен мир. – Финнан погладил ее руки. – Неужели мы такие разные?
– Совершенно, – ответила Сидония и засмеялась, чтобы обратить разговор в шутку.
Ирландец нахмурился:
– Мне кажется, мой призрак был его подругой, – продолжала она, чтобы скрыть беспокойство.
Финнан выглядел раздраженным:
– Той самой, на которой он хотел жениться?
– Да, ее звали Сара Леннокс.
– Если бы нам удалось помочь этому браку, могла бы измениться вся английская история.
– Почему?
– Она бы избавилась от этих шарлатанов любым способом. С такой умной девчонкой шутки были плохи. Но почему ты считаешь, что это Сара? Разве она жила в Холленд-Хаусе?
– Этого я еще не успела выяснить. Ее брат, герцог Ричмондский, имел поместье в Гудвуде. А где жила Сара, я не знаю.
– Если мне не изменяет память, она выросла в Ирландии. Там остались потомки ее родственников.
– Должно быть, она выросла такой же красивой, как ты, Финнан, – улыбнулась Сидония.
Он ответил ей улыбкой:
– Несмотря на то что я погряз в медицине?
– Это мне даже нравится.
Доктор улыбнулся вновь, на этот раз слегка вопросительно.
– Давай забудем об этом. Иди сюда и поцелуй меня.
– С радостью, – отозвалась Сидония, вставая со своего места и усаживаясь к нему на колени.
– Я устраиваю тебя в постели, верно?
– Ты устраиваешь меня как собеседник, – ответила она, но Финнан уже не слушал, расстегивая ей одежду. В ту ночь Сидония заснула с досадным ощущением, что, хотя они сблизились телесно, духовный мир друг друга остался для них за семью печатями.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Еще облаченный в вышитый ночной халат, в малиновом колпаке на бритой голове – там, где обычно красовался огромный белый парик, Генри Фокс с облегчением взял перо и записал в дневнике:
«Вопрос тщеславия разрешен, и со щенком наконец-то покончено. Леди Сара, разумеется, была в истерике. Вчера, в субботу, лорд Джордж Леннокс и его супруга, позабыв о чести и пренебрегая мнением всех своих родственников, выманили леди Сару из дома леди Кэролайн Фокс (не говоря об этом ни ей, ни леди Килдер) и увели в парк, где было назначено свидание с лордом Ньюбаттлом. Было решено, что он попросит согласия на брак у своего отца. Этим утром, в воскресенье, лорд Ньюбаттл по указанию своих родителей написал леди Саре письмо, в котором он плакался и говорил, что должен то, обязан се и т.д. Это уязвило гордость леди и до глубины души удивило ее!»