Сидония не возвращалась в прошлое с того самого дня, когда ей пришлось заняться бегом, и она каким-то непостижимым образом попала из своего времени в другое. Ее волновало, с какой легкостью прошел переход во времени: она не видела черного вихря, не испытывала слабости – словом, ничего такого, что свидетельствовало о необычности происшествия. Ей казалось, что с каждым разом подобные случаи проходят все легче, как будто некие мысли притягивают к ней прошлое.
Зазвенел телефон, и Сидония встала с постели, думая, что услышит голос матери – она всегда звонила дочери по воскресеньям, когда та не уезжала на гастроли.
– Утро в разгаре, – произнес голос Финнана с более сильным, чем обычно, ирландским акцентом. – Не желает ли леди из большого дома разделить скромную трапезу?
Она рассмеялась:
– К сожалению, мадам еще не приняла ванну, проведя полночи за чтением. Но она просила передать вам, что будет рада встрече через час, если это вас устроит.
– Хозяин считает, что это будет весьма удобно.
– Я передам своей госпоже, сэр, – ответила Сидония и повесила трубку.
Неужели ирландский акцент и впрямь самый напевный в мире или же ей так кажется потому, что обладатель этого акцента невозможно обаятелен? Ведь ее привлекает не только акцент. Его обладатель завладел ее чувствами и наотрез отказывается отдать их обратно. За воскресное утро Сидония уже в сотый раз выругала себя за то, что позволила себе чересчур увлечься, привязаться к этому ирландцу сильнее, чем он к ней.
Телефон зазвонил вновь – на этот раз в трубке послышался голос матери.
– Кажется, у тебя слишком грустный голос, – подозрительно заметила Джейн Брукс. – Что-нибудь случилось?
– Просто устала, вот и все. Гастроли в Японии были слишком утомительными.
– Вполне возможно – столько людей на таком клочке земли.
Сидония улыбнулась:
– Слава Богу, мне пришлось недолго пробыть там, да и в целом гастроли прошли успешно. Я и представить себе не могла, что японцам нравится игра на клавикордах, и тем не менее это оказалось правдой!
Мать Сидонии переменила тему:
– Когда ты приедешь к нам? Почему бы тебе не появиться на следующий уик-энд и не прихватить с собой этого врача-ирландца?
– Вероятно, он будет занят – иногда ему приходится работать по выходным.
– Разве он занимает не достаточно высокий пост, чтобы отказаться от дежурств?
– Это не дежурства, он сам навещает своих пациентов, потому что беспокоится о них. Его никто не заставляет это делать.
Последовала напряженная пауза, а затем мать Сидонии поинтересовалась:
– Почему ты вдруг стала такой раздраженной? Ты просто могла сказать, что еще не говорила с ним о визите.
На другом конце провода Сидония испустила тяжелый вздох:
– Я всего лишь не хочу, чтобы он решил, будто я цепляюсь за него, – ты ведь понимаешь, о чем я говорю, мама? Приглашение повидаться с родителями может быть по-разному истолковано.
Джейн вздохнула:
– Ты права, лучше не настаивать. Но ты приезжай сама, дорогая. Мы уже соскучились.
– Я приеду в субботу, около десяти утра, обязательно.
Когда разговор был закончен, Сидония медленно побрела в ванную, жалея о том, что не смогла ответить матери иначе, не смогла сказать, что будет счастлива пригласить Финнана провести с ними уик-энд. Все было бы гораздо проще, если бы она не задумалась над ответом и будь Финнан просто хорошим знакомым. Но вся беда была в том, что Сидонию ужасно взволновало предложение матери.
– Черт побери, почему я связалась с ним? – раздраженно обратилась Сидония к мыльнице.
Ответа не последовало. В дверь ванной поскреб когтями кот – приближалось время кормежки.
– Черт бы его побрал, – еще раз воскликнула Сидония, отшвыривая белье. – Почему из всех квартир всех домов целого мира меня угораздило выбрать именно эту?
Но тут же ей пришло в голову, что, если бы она переехала в любую другую из квартир, которые осматривала после получения наследства от бабушки, она никогда не увидела бы Холленд-Хаус и не узнала бы его тайну.
Финнан прекрасно выглядел, несмотря на беспокойную ночь, и Сидония не удержалась – она бросилась к нему, уверяя, что рада его видеть. Финнан подхватил ее на руки, закружил и одарил звонким приветственным поцелуем:
– Ну, как дела? Как поживают самураи? Тебе понравилось у них?
– Это суматошный, но очень приветливый народ.
– И тебя не попытался похитить никто из их знаменитых борцов-суми?
– Да, но мне бы не хотелось рассказывать тебе об этом.
Финнан усмехнулся:
– Я просто зеленею от зависти. Мне всегда хотелось плюнуть на все и целую жизнь упорно наращивать вес.
– Мне говорили, что самый тяжелый из борцов весит более пятидесяти стонов. Его называют Громадиной.
– Уверен, ты смогла бы запросто покорить его, – ответил ирландец, – но давай вернемся к более серьезным вопросам. Мы пойдем куда-нибудь на ленч? И что ты будешь пить?
– Вот тебе мои ответы: «да» – на первый вопрос, и «сухое белое вино» – на второй.
– Кстати, о весе, – заметил Финнан, – ты похудела.
– Отлично. Прошлый раз, когда я решила сбросить вес и заняться бегом, я оказалась в компании Георга III.
Он замер со штопором в руке:
– И с тех пор ты больше ничего не видела?
– Нет, но после этого я долго была в отъезде. Финнан, ты веришь мне, правда? Неужели ты считаешь, что я страдаю галлюцинациями?
В первый раз за все утро доктор посерьезнел:
– Помнишь случай с теми двумя девушками в Версале?
– Мисс Моберли и мисс Журден?
– Вот именно. Видишь ли, я читаю книгу, автор которой пытается утверждать, что они были всего лишь ловкими обманщицами, притворялись, что постоянно что-то видят, а тот случай показался им настолько обычным, что они даже не говорили о нем в течение нескольких дней.
– Мне казалось, что они видели просто репетицию шествия в костюмах восемнадцатого века.
– Да, такая теория тоже существует.
– Но Финнан, при чем тут я? Неужели ты пытаешься сравнивать меня с двумя слабоумными старыми девами?
– Нет, я вспомнил о них случайно. Я не думал ни о каких сравнениях. Но есть другие случаи, которые были подробно записаны и изучены – это подтверждает, что твои видения действительно вполне возможны. Помнишь дело о кроссворде и о начале операций на втором фронте?
– О чем ты? – переспросила Сидония, покачав головой. – Я не слышала об этом.
– Видишь ли, день начала военных операций планировался в абсолютной секретности, однако за несколько месяцев до 6 июня 1944 года кодовые слова «перегрузка», «Юта» и «омега», которые обозначали высадку и два пункта начала операций, появились в «Дейли телеграф» вместе с несколькими подобными словами. Все, естественно, подумали об утечке секретной информации, но, когда стали допрашивать сотрудников редакции, оказалось, что кроссворд составлен двадцать лет назад одним начитанным учителем школы. Разумеется, он и слышать не мог о начале военных операций на втором фронте.
– Боже, какая таинственная история! Должно быть, этот человек предвидел будущее.
– Как ты видишь прошлое. Согласно Дж.Б. Пристли, не все ли это равно?
– Вы умеете утешать, доктор. Вы заставляете меня почувствовать себя всесильным медиумом.
– Ты и так медиум, особенно если видишь милого старого Георга. Как издевались над этим беднягой!
– Думаешь, во всем виноваты были, эти шарлатаны?
– Семейка Уиллис? Ну, не во всем, но во многом.
– Я прочла о его любви к Саре. О, Финнан, это было восхитительно! Я просто обожаю мистера Фокса!
– Старый мошенник, но весьма обаятельный.
– Неужели? Надо поподробнее узнать о нем.
– Так мы прогуляемся перед ленчем? – поинтересовался Финнан деловитым тоном.
– Да, пожалуй. Только схожу надену жакет. Стоял последний день апреля. В воздухе еще пахло сыростью, сердитые облака проносились мимо водянисто-желтого солнца. Тротуары были мокрыми и скользкими, и, несмотря на воскресенье, вся Кенсинггон-Хай-стрит пропахла выхлопами бензина и была запружена машинами, пробирающимися к центру Лондона.