– Мы никогда не расстанемся, – постоянно шептал он.
– Никогда, – отвечала она. – О, неужели вы чувствуете такое же наслаждение, что и я?
– Да, да! Сара, умоляю, заставь меня быть решительным! Прикажи никого не бояться!
– К чему? Вы же король!
– Но короли испытывают гораздо больший гнет, чем все остальные люди.
– Если вам угодно, я обещаю навсегда остаться с вами.
– Я хочу быть только с тобой и больше ни с кем в мире, – отвечал его величество и целовал Сару так страстно, что та позабыла спросить его, были ли эти слова предложением руки и сердца.
– Итак, – произнес Фокс, расстегивая свой изумрудный атласный камзол, снимая парик и испуская вздох истинного удовлетворения, – план сработал! Он приезжал в поле и беседовал с ней.
– Если верить словам Сары – да, – подтвердила Кэролайн, которая теперь испытывала постоянное беспокойство.
– Отлично. И сколько же раз повторялись их встречи?
– Думаю, раза три.
– Он долго оставался с ней?
– Право, мистер Фокс! – взорвалась его жена.
Все, что мне известно, – то, что его величество проезжал мимо косарей и остановился побеседовать с Сарой. На этом мои сведения кончаются, и, если хотите знать мое мнение, эти встречи ровным счетом ничего не значат.
Фокс собрал пальцы щепоткой и произнес, обращаясь скорее к самому себе, нежели к жене:
– Значит, предложение так и не было сделано.
– Нет, и вряд ли это могло произойти. Все только и говорят, что уже выбрана невеста-немка и вскоре за ней пошлют. – Строгое голландское лицо Кэролайн стало бесстрастным. – И что же ожидает мою несчастную сестру?
Фокс задумчиво потрепал себя за подбородок:
– Кэро, принцесса действительно могла сделать выбор, но это еще не значит, что его величество примет предполагаемую невесту. Он волен делать то, что пожелает.
– И противоречить Бьюту? Сомневаюсь, чтобы у него хватило на это смелости.
– Все будет зависеть от того, насколько он влюблен в Сару. А это мне как раз и неясно. Я расспрошу Сару сам.
– Не стоит лишний раз тревожить се, Генри. У моей сестры и без того сейчас достаточно забот.
Фокс недоумевающе взглянул на жену:
– К чему мне это делать? Надо же – тревожить Сару! – И он уткнулся в книгу, всем видом выражая нежелание продолжать разговор.
Однако его плану расспроса Сары помешал срочный вызов в Лондон, куда казначею пришлось выехать на следующее утро. Перед отъездом он решительно потребовал у жены доверительно побеседовать с Сарой наедине.
– О чем? – удивилась она.
– О том, ожидает она предложения или нет. – И, видя нахмуренные брови Кэролайн, Фокс торопливо добавил: – Нам важно знать все, если мы хотим оказать ей помощь.
Старшая сестра обнаружила младшую сидящей на каменной скамье посреди поляны в Чаще. Сара рассеянно переворачивала страницы книги, по-видимому, не в силах сосредоточиться на ней. Не говоря ни слова, Кэролайн присела рядом и взяла ее за руку.
Сара никогда еще не испытывала такого стыда.
Впервые в жизни она скрыла правду от сестры и мучилась, ожидая последствий своей лжи.
– Дорогая, я хотела бы поговорить с тобой, – напрямик начала беседу Кэролайн.
Несмотря на чувство вины, Сара нашла в себе силы обратить к сестре лицо и невинным тоном ответить:
– Полагаю, о его величестве.
– Да. Вероятно, ты догадываешься, что мне кое-что приходится скрывать в этом деле и что мистер Фокс настойчиво просил меня разобраться во всем.
Сара густо покраснела, и Кэролайн была весьма удивлена этим.
– В чем ты желаешь разобраться? Почему у тебя возникли сомнения?
– Меня мучит вопрос: предстоит ли тебе счастье стать королевой, или же все пути к такой жизни отрезаны для тебя. Вопрос мистера Фокса более определен: он желает знать, просил ли король тебя выйти за него замуж.
В голове Сары промелькнули страстные часы, проведенные в стоге сена, и это усилило ее смущение.
– Нет, нет. Он только сказал, что хочет всегда видеть меня рядом с собой – вот и все.
Кэролайн посерьезнела:
– Это уже кое к чему обязывает. Но, дорогая, неужели ты и в самом деле хочешь принять такую ответственность?
Ее сестра повернула к ней сияющее лицо:
– Да, если это означает быть его женой. Понимаешь, я люблю его. Его величество нежен, внимателен – лучшего мужчины мне невозможно пожелать! Я отдала бы все на свете, только бы выйти за него замуж, только, пожалуйста, никому не говори об этом. – Отвернувшись, Сара добавила тихо: – Не надо говорить, как сильно я люблю его, – все еще может перемениться.
– Но почему ты заговорила об этом? Ты думаешь, это возможно?
– Надеюсь, нет, но я опасаюсь власти матери его величества…
И я, – тихо призналась Кэролайн, сжимая ладонь Сары. – Она терпеть не может семью Фоксов.
– Надеюсь, она не станет вредить ему из-за этого, – ответила ее сестра.
Буря разразилась над его неопытной, добродушной головой, когда он вернулся в Кенсингтонский дворец, еще чувствуя тепло прикосновений тела Сары, когда его губы еще горели от ее поцелуев. Он был безумно влюблен, и то, что он познал плотскую любовь, только прибавляло силы этому чувству. Ибо король обладал верной, пылкой душой, несмотря на свою внутреннюю чувственность, и теперь был безраздельно предан леди Саре Леннокс. Так, думая о ней и улыбаясь своим воспоминаниям о том, что довелось испытать им двоим, Георг III прошел в свои апартаменты Кенсингтонского дворца и обнаружил там поджидающих его мать и графа Бьюта.
– Где вы были? – без предисловий задала вопрос принцесса Августа Уэльская, как будто ее сын был всего лишь глупым ребенком, на которого ни в чем нельзя положиться.
– На прогулке, – ответил король, ужасаясь, но стараясь не выдать этого. – Я уже говорил вам, что у меня болит голова, вот и уехал, чтобы освежиться.
Принцесса пренебрежительно фыркнула:
– На целых шесть часов! Боже милостивый, и вы ждете, что я этому поверю? Вы были у этой девчонки Леннокс – не пытайтесь отрицать!
Георг не ответил, глядя на носки своих сапог. В это время мягко вмешался граф Бьют:
– Ваше величество, мадам желает вам только добра. Когда вы рассказывали мне о своих чувствах к леди Саре больше года назад, я предупреждал вас о том, что будущая королева должна быть выше политики. И, если помните, вы дали мне обещание забыть о ней ради интересов государства.
Король упрямо взглянул на него:
– Леди Сара не интересуется политикой.
– А вот ее родственник – интересуется, и даже очень, – перебила принцесса. – И, если вы породнитесь с семейкой Фоксов, одному Богу известно, какие последствия это будет иметь. В любом случае обсуждать это нет необходимости. Ваша будущая невеста вскоре приедет в Англию. Все, что нам нужно, это ваше согласие.
Бьют отметил про себя, что его любовница на этот раз зашла слишком далеко, ибо король побледнел и ошеломленно уставился на них.
– Что? – еле слышно выдохнул он.
– Я послала за принцессой Шарлоттой Мекленбургской. Вы видели ее портрет, сочли ее недурной, поэтому она и была выбрана. И кончено! – торжествующе добавила Августа.
– Ради Бога, нет! Это еще не конец! – как безумный вскричал Георг и швырнул свой хлыст для верховой езды через всю комнату так, что он ударился об стену над головой его матери.
– Как вы смеете! – бешено взвизгнула принцесса, отшатываясь в сторону.
– А как смеете вы! – взревел в ответ ее послушный, сдержанный, воспитанный сын, ногой отбросил кресло, стоящее на его пути, и выбежал из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Августа разразилась громкими и явно неестественными рыданиями.
– Майн Готт, да он просто спятил! Бьют, сделайте же что-нибудь! Говорю вам, этот негодяй сошел с ума!
Ее всегда заметный немецкий акцент стал совершенно неразличимым, тонкий длинный нос приобрел свекольный оттенок.