Все это время я стараюсь отвлечься, представляя Алекса обычным гонщиком, таким же, как и все остальные, и убеждая себя, что у меня к нему нет чувств. Как и у него ко мне. Ведь именно это он дал мне понять в нашу последнюю встречу.
Росси появляется сразу после того, как слезает с карта: мокрые взъерошенные волосы, гоночный комбинезон, расстегнутый наполовину, румянец на щеках. Алекс еще не остыл от заездов, но в его руках я замечаю несколько корнетов, один из которых он сразу же протягивает мне, улыбаясь и здороваясь со всеми присутствующими. Он протягивает мне мороженое так, словно уверен, что я не откажусь, но я… Я смотрю, как Алекс раздает каждому из нашей группы по рожку мороженого и как ребята с восхищением смотрят на него, благодарят, шутят и принимаются разворачивать обертки.
Что ж, Алекс прав, я не откажусь от мороженого. Поддаюсь всеобщему восторгу и тихо уплетаю сладкое. Алекс вновь подходит ко мне, устраиваясь напротив и облокачиваясь на железные перила трибуны.
Он выглядит счастливым и полным энергии. А я стараюсь делать вид, что не вспомнила только что, как он слизывал мороженое с моей спины в Сан-Ремо.
Но в этот раз десерт не для меня, а для всех присутствующих, словно Алекс ещё раз дает понять: то, что случилось между нами, больше не имеет значения. Или я просто придаю этому слишком много значения…
Команда развеселилась, напряжение снято. Хороший ход, Росси. Жаль только, что во мне напряжения добавилось. Если Алекс может быть таким невозмутимым и вычеркнуть из памяти нашу совместную ночь, то… Чего я вообще заморачиваюсь? Возможно, у него уже есть девушка. Возможно, он так же слизывает с ее спины ванильное мороженое. Черт.
Мне на грудь падает растаявшая под жарким солнцем Лонато капля… И Алекс не раздумывая стряхивает ее с моей одежды.
– Спасибо, я сама. – Я отодвигаю его руку, стараясь унять дрожь от его прикосновений.
– Мартинелли, ничего не изменилось, да? Как и восемь лет назад, мороженое в твоих руках быстро тает… – произносит он, и я невольно оглядываюсь на остальных. Но, похоже, каждый занят своим делом. Отлично. Никто не заметил того, что мои щеки стали пунцовыми.
– Ты прав, Росси. Ничего не изменилось. Возможно, ты так и не побил мой рекорд на этой трассе.
– Мы можем это проверить, Мартинелли.
Почему-то именно эту часть разговора слышат все.
– Рекорд? – восклицает Камилла. – Какой рекорд?
– Было дело. Нам пора начинать. – Я пытаюсь перевести разговор в другое русло, и это получается. Я даже делаю вид, что мне безразличны сощуренные глаза Алекса, которого явно задело мое напоминание о рекорде. Или же он что-то задумал.
Трансляция начинается, и зрители прибавляются сотнями с каждой секундой.
Я начинаю интервью со своих вопросов, пока Камилла собирает зрительские. Мне, к счастью, удается включиться в работу: передо мной сейчас сидит именно объект интервью, а не Алекс, с которым я переспала однажды в Сан-Ремо.
– Алекс, ты лидируешь в чемпионате «Формулы-1». Как ощущения?
Алекс улыбается, его глаза блестят.
– Честно? Невероятно! Каждый раз, садясь за руль, я чувствую, что сбывается моя детская мечта.
Краем глаза замечаю, как Камилла показывает мне большой палец. Видимо, интервью идет хорошо.
– Расскажи о своем пути в «Формулу-1». Ведь ты начинал здесь, на этой трассе?
Алекс задумчиво осматривается.
– Да, здесь все начиналось. Помню свою первую гонку на карте... Я был так взволнован, что чуть не забыл надеть шлем.
Я представляю себе эту картину, не могу удержаться от того, чтобы не прыснуть, и на секунду забываю о камерах. Вместе со мной смеется вся съемочная команда, и, когда я снова поворачиваюсь к Алексу, чтобы задать следующий вопрос, его улыбка выбивает воздух из моих легких. Его блестящие на солнце, слегка прищуренные глаза пристально следят за каждым моим движением. Я глубоко вздыхаю и начинаю зачитывать вопросы от зрителей, которые Камилла показывает мне на планшете.
– София из Рима спрашивает: «Есть ли у тебя какие-нибудь суеверия или ритуалы перед гонкой?»
– Интересный вопрос… – Алекс на секунду задумывается. – Я всегда надеваю левый ботинок первым. И перед тем как сесть в болид, три раза хлопаю по шлему. Глупо, наверное, но мне так спокойнее.
Я вновь не могу сдержать улыбки.
Вопросы не заканчиваются. Многие интересуются конфликтом Алекса с Брэндоном. Я замечаю, как напрягаются его руки и напрягаются скулы. Но он отвечает дипломатично, обходя острые углы и сводя все к динамике гонки.