Снова проверяю телефон. Ни одного сообщения от Алекса. Ни звонка. Ничего. Беспокойство грызет меня изнутри. Что могло случиться? Почему он до сих пор не связался со мной?
— Который час? — спрашиваю я хриплым со сна голосом.
— Почти девять, — отвечает Камилла. Ее лицо выглядит растерянным. — Но это неважно. Посмотри.
Она кладет передо мной номер скандально известного глянцевого журнала. На обложке - кричащий заголовок: "Секс-журналистика в мире «Формулы-1»: журналистки спят с гонщиками за интервью!"
Сон моментально пропадает.
Я быстро листаю страницы, пока не нахожу нужную статью. С фотографий на меня смотрят я, обнимающаяся с Алексом, и я… с Брэндоном. Не могу поверить своим глазам! На одной из фотографий я словно целуюсь с Эджертоном… Снимки явно сделаны скрытой камерой — я даже не помню некоторые из этих моментов!
Мое сердце ухает вниз.
— Что за чертовщина? — выдыхаю я, пробегая глазами текст.
Статья пестрит обвинениями в мой адрес. Меня называют непрофессионалом, который готов на все ради сенсации. Приводятся свидетельства анонимных источников о моих якобы интимных связях с гонщиками. Сообщается, что я решила отомстить Брэндону, который бросил меня, и поэтому оклеветала Quantum… Но это еще не все. Они упомянули даже Камиллу и Кьяру и нашли их фотографии с гонщиками!
- Это ты? – Я указываю пальцем на фотографию девушки в образе фем фаталь, целующуюся с Максом Резнати.
Камилла виновато поджимает губы.
- Это был косплей.
- Вижу.
Я замечаю фотографию Камиллы и Макса на инвалидной коляске… Эти журналисты даже не пожалели пилота на реабилитации!
- Господи, но это же полная ложь! — восклицаю я, хлопая фальшивой фотографии меня и Брэндона. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота. И смотрю на Камиллу, все еще не в силах осознать происходящее. Люди не будут разбираться и докапываться до правды. Зачем? Всем будет очень интересно обсудить женщин-репортеров…
— Откуда взялись эти фото? — Я пристально разглядываю свою фотографию с Алексом. Очевидно, что за нами следили давно.
— Кажется, это ответный удар Эджертонов.
Я снова смотрю на журнальный разворот, чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса и гнева. Моя репутация, карьера, отношения — все под угрозой из-за этой лживой статьи.
Мне хочется плакать. Откуда у них могут быть мои фотографии с Алексом? Ведь это тот вечер на озере Гарда… Тот самый поцелуй... Ведь мы были там совсем одни!
Фото с Брэндоном - точно постановка. Но меня трясет от несправедливости происходящего.
— Сара, держись, — говорит Камилла, сжимая мою руку. Но как можно держаться? Как? Когда все рушится на глазах?
Нет, Алекс не мог так поступить со мной. Я рублю на корню свои подозрения в том, что он мог меня подставить. Да, это месть Эджертонов. Очевидно, что статья проплачена. Даже если я подам в суд на журнал, грязь не отмоется. В лучшем случае через месяц-другой они опубликуют опровержение - на последних страницах своего журнала, мелким шрифтом…
— Сара, ты куда? — кричит Камилла, когда я срываюсь с места и бегу к дверям.
— Мне надо прогуляться.
На самом деле я просто не могу сидеть на месте. Тело требует движения, и любой способ подойдет, чтобы снять напряжение. Мне всегда думалось лучше, когда я бегала или занималась спортом.
Алекс мне еще даже не написал. Не позвонил. Видел ли он статью? Как он к ней отнесется? Что подумает? Вдруг он поверит этому бреду? Сможем ли мы дальше продолжать отношения, сделать их публичными после подобного скандала? Я уже предвижу, какими заголовками будут подписывать наши совместные фотографии в журналах: «Гонщик «Формулы-1» встречается с журналисткой, которая переспала с тем-то и с тем-то»…
Я с полчаса брожу по Парку Семпионе, мучительно размышляя: позвонить ли первой Алексу? Узнать подробности, рассказать о грязной статье, убедиться, что Алекс не поверил увиденному… И когда я уже почти заставляю себя позвонить, замечаю его входящий вызов.
— Привет, Сара. Нам надо поговорить.
Голос Алекса звучит глухо и сбито. Мое сердце падает - и разбивается вдребезги.
— Да. Нам надо поговорить. —Мне становится холодно, несмотря на жаркие лучи миланского солнца.
— Я подъеду к тебе через час, — бросает он.
— Хорошо. — Я стараюсь говорить ровно.
Все. Больше ничего. Только гудки.
Я не знаю, о чем Алекс собирается со мной разговаривать, но чувствую, как почва уходит из-под ног, и обессиленно опускаюсь на скамейку.