Я не хотела этого. И мне больно. Мое детище, Motors Magazine, смогли уничтожить всего за несколько дней. Я чувствую себя капитаном корабля, который идет ко дну. Мой отец, должно быть, еще раз убедился в том, что я недостойна его внимания. Однако его издание, похоже, единственное, которое не стало комментировать нашу ситуацию…
Я встаю с кровати, чтобы сделать себе чашечку кофе и выйти на балкон, под лучи сентябрьского солнца Баку. Отель окружен старинными зданиями, и, рассматривая их, я немного отвлекаюсь от проблем. Мне хочется стать такой же устойчивой перед временем и событиями, как античный замок напротив… Но как же сложно оставаться непоколебимой, когда изнутри разрывают горькие чувства… и несправедливость.
Несмотря на то, что весь мир считает меня чуть ли не журналистской проституткой и PR-менеджеры посоветовали Алексу держать со мной дистанцию, пока скандал не уляжется, — мой мужчина от меня не отвернулся. Его нисколько не волновала история с липовыми фотографиями, сделанными в фотошопе. Он поверил мне. Для меня это очень важно. Не знаю почему. Но его безусловная вера мне и в меня… Я никогда раньше такого не испытывала. Только это и придает мне сил сейчас, когда моя репутация вместе с репутацией девчонок из Motors Magazine летит кувырком.
И как бы сложно сейчас ни было, как бы ни хотелось запереться дома и валяться в кровати, избегая встреч с людьми, я заставляю себя выпрямлять спину и идти на поиски справедливости и правды. Я хочу, чтобы весь мир узнал о том, что жестокие обвинения против меня и моей команды — фальшивы и несправедливы. Не спорю, я ошиблась, когда позволила своим чувствам взять верх и потеряла непредвзятость, работая над репортажами с Алексом и Брэндоном. Но я нисколько не жалею об этом. И я не использовала секс с Алексом ради того, чтобы узнать сенсации - как теперь это хотят выставить. Но чувства между нами были и есть. Я не могу этого отрицать.
Подозреваю, что Алекс тоже стал мишенью Эджертона. И я чувствую себя виноватой. Не знаю, почему комиссары сделали дислексию Алекса всеобщим достоянием и проводили с ним дополнительные тесты - словно его лидирующей позиции в чемпионате было недостаточно для доказательства его способностей. Но Алекс справился отлично. И это лишь сплотило всю команду вокруг него. Единственное, что не дает мне покоя, - возмущение спонсоров Алекса тем, что он по-прежнему встречается со мной. Они говорят, что это вредит их бренду. Мы попали в центр всеобщего внимания, и теперь каждый скандально известный журнал считает нужным написать про отношения гонщика «Формулы-1» и журналистки с сомнительной репутацией… От чьего невидимого толчка пошла волна цунами. Я втянула Алекса в грязный скандал. И теперь стараюсь сделать так, чтобы нас с ним как можно меньше видели вместе. Ему нужно сосредоточиться на гонках, а не на сплетнях.
Я собираюсь и выхожу из отеля. Сегодняшняя гонка проходит не на автодроме, а в самом сердце Баку, и весь город замирает в ожидании. Многие дороги перекрыты. Приближаясь пешком к огороженной зоне гонок, я слышу, как жужжат моторы и дребезжат скутеры, перевозящие шины.
Пройдя через контроль, я направляюсь к моторхоумам пилотов. Но не к тому, где отдыхает Алекс. Мне нужно застать Брэндона и поговорить с ним. Я специально выбрала момент, когда у меня есть возможность избежать любопытных глаз и рождения новых пересудов. Сейчас вся команда Брэндона должна быть в боксах, пока пилот отдыхает перед пробными заездами.
Звонит телефон. Это Камилла.
— Сара, привет. —Голос подруги взволнован.
— Привет, что случилось?
— Наш сайт опять лег. А соцсети все еще заблокированы. Боюсь, мы не сможем провести запланированные трансляции… — Камилла разочарованно вздыхает.
— Понятно. — Это бьет по больному. — Что говорят информатики?
— Они делают все что могут. В лучшем случае через три-четыре дня удастся разблокировать… Но мы теряем целый гоночный выходной.
Я закрываю глаза и чувствую, как меня затягивает в черную бездну бессилия перед ситуацией.
— Мы выберемся, — обещаю я Камилле. — Пока оповести всех заинтересованных. Я сейчас у Брэндона. Услышимся позже.
— Ты думаешь, Брэндон… поможет? — перебивает она.