Не без труда, но запись он всё же раздобыл. А потом на компьютере кадр за кадром, секунда за секундой просмотрел ту минуту, когда «подстава» шёл к казино.
И — бинго! Всего несколько кадров, доли секунды, но камера выцепила этого незримого карманника.
Ювелирное, опытное просматривание карманов, извлечение портмоне, несколько купюр в минус, возврат портмоне на место и — тут уж не соврёшь — молниеносное исчезновение. Неудивительно, что жертвы не замечают кражи: для них всё происходит не только быстро, но и не ощущаемо. Словно ветер подул. Карманник делает всё возможное, чтобы к телу вообще не прикасаться.
И всё же он, Борис, был прав. Этот карманник передвигался с нечеловеческой скоростью. А судя по тому, что не только двигался, а и, например, крал, то ускорение его касалось не только перемещения в пространстве, а и жизни как таковой.
В общем, это был один из них. Но не из шайки Саввы. Это таки кто-то из новых.
У Шатуна перед глазами было фото этого «нового». Но распечатывать его и потом нести Илье Борис не спешил. Успеется.
В прошлый раз, когда он встретился со своим побратимом и высказал свои соображения на этот счёт, Илья как-то странно прохладно к этой новости отнёсся. Что-то его постоянно отвлекало, он был не с Борисом, а где-то ещё. Вообще вид у него был какой-то пришибленный. Задумчивый. Он не хмурился, наоборот, иногда — вот это вообще было в диковинку — улыбался чему-то или кому-то. Не знай его так долго, Борис подумал бы, что Илья влюбился. Хотя… чем чёрт не шутит?
Как бы подловить этого неуловимого карманника? Уж слишком интересные варианты с ним можно испробовать.
Думай, Борис, думай!
По застывшим улицам, переполненным людьми, машинами и автобусами, ехал человек в ярком цветастом костюме. Не каждый опознал бы на нём тяжёлую огнетермостойкую одежду пожарного. Да и не было тех, кто мог бы опознать. Не передвигаются они с такой скоростью, не могут в таком ритме жить.
Сегодня «призрачный пожарный» никого не спас. Да просто потому, что в доме, который тушила «его» бригада, никого в тот момент не было. И всё же Суперпупсу пришлось поработать, подтверждая данную ему кличку. Те пара пожарных так и не поняли, почему над ними буквально взорвалась падающая на них потолочная балка. Если бы не «призрачный пожарный», быть им сейчас на койках в реанимации, а то и в морге. Но спасибо ему, спас.
Устал Дима жутко. Июльская жара, духота, гарь, суета. Не выспался к тому же. Как раз после ночного рейда на наркоторговцев отсыпался. Не отоспался.
Это был уже третий рейд. Третий результативный и седьмой вообще. Первые четыре раза Дима просто не решался вот так вот просто напасть на человека и не то что искалечить — просто ударить! За что? Он же ему ничего не сделал! Да и кто он такой, чтобы вершить чью-то судьбу?! Хочет кто-то поломать себе жизнь ширевом — пусть ломает, это не Димина проблема и не его дело. Наркоманов — миллионы. Где-то ведь все они берут свою расфасованную смерть? Значит, распространителей — отнюдь не единицы — тысячи! Одного «накажешь» — на его место найдут другого. Другого «приговоришь» — перейдут на другую точку, обзаведутся охраной, организуют облаву.
Но потом Дима проследил, как один такой распространитель, сам к тому же наркоман, разделил свою дозу с молоденькой девушкой, почти ещё девочкой. У обоих руки уже в сыпи уколов. Так рано сломать себе жизнь!
После этого Суперпупс уже не колебался. Он вновь подстерёг того самого наркомана-распространителя, когда тот шёл на «точку» — и пошёл ему наперерез. Поначалу он даже думал не ускоряться, чтобы жертва видела его, чтобы в дальнейшем прослыть каким-то мстителем, как в комиксах. Но потом вспомнил, что наркоманы по сути очень опасны, они не остановятся перед убийством, если на кону будет лежать доза ширева. Да и потом, разве сумеет он вот так вот хладнокровно, в глаза покалечить человека?
Нет, и потому он был ускорен.
Даже сейчас, подойдя вплотную к распространителю наркотиков, не замечаемый им, не рискующий ничем, он колебался и трусил. Ответственность лежала на нём, под ногами лежал Рубикон. Перейдёшь его — дороги назад не будет. Четыре раза он не смог переступить черту, а на пятый — кинулся в пучину с головой.
Трясясь от волнения и вообще находясь на грани нервного срыва, Дима с разбегу и со всей силы всё же ударил металлической битой ничего не подозревающего наркомана. Отбежал, вопя от внутренней боли и дрожи. Вернулся — и рубанул по второй ноге уже падающего и орущего человека. Потом бесцеремонно вывернул ему карманы, вытащил все наркотики, порвал пакеты, обсыпая корчащегося от боли распространителя, разбил о стену шприцы. Вывел на той же стене граффити-краской жирное «С» с глазками — и поспешил прочь.