— Так благодарен, что начал на себе девок таскать, — буркнула Инга.
— Ну, веселье же. Я и не думал с ними зажигать, что ты. Для любви и ласк у меня есть только ты, только для тебя они предназначены, — потянулся к ней, ухватил за руку, мягко прижал, поцеловал в макушку. Она вздрогнула всем телом, обмякла. Всё, конфликт исчерпан?
— Врёшь ты всё! — вдруг отшатнулась она, оттолкнула. — Если бы любил меня, то давно уже сделал, что я прошу!
— Что? — не понял Дима. Обидно, только, казалось, уладил недоразумение, а Инга по виду ни разу не довольная.
— Моя семья в лапах этого ублюдка Саввы! Я не могу их сама вытащить, я тебя просила о помощи! А ты что говорил? Что тебе время нужно настроиться и решиться? Что дела уладить надо, прежде чем? Вижу я, как ты настраиваешься! Вижу, куда время деваешь! На развлечения! На других баб! А ты меня обманывал! И сейчас обманываешь!
— Инга!
— Да пошёл ты! Без тебя справлюсь!
Она резко развернулась и пошла прочь. Оказывается, они были в ускорении, а Дима и не заметил. Застывшие в движении фигуры людей, куда-то неспешно прогуливающиеся. И Инга сквозь них, как нож сквозь масло идёт. Кто на пути — отталкивает, отшвыривает с дороги.
— Инга! Стой! — Бросился за ней.
— Помощник хренов! Не иди за мной! — тут Инга одним быстрым движением подскочила к коляске, вытащила запелёнанную крошку и подбросила её вверх. Сама же кинулась прочь.
«Твою мать, что ж ты творишь?!» — Дима бросился к застывшему на пике взлёта младенцу, потом аккуратно поймал его и так же аккуратно положил в коляску. Мамаша только начала оборачиваться на резкие движения в полумраке. Вряд ли он что-то разглядела. Главное — ничего плохого не случилось.
Инги, правда, след уже простыл. Куда она пошла? Нельзя её в таком состоянии отпускать! Да и потом: он ведь даже не успел ей рассказать о визите полиции, о смене номера телефона и возможной смене квартиры.
— Инга! — крикнул он что было сил. — Инга!!!
— Не услышит она тебя, парень, — вдруг послышалось рядом. — Далеко уже, поди.
Дима резко обернулся, увидел лишь тень человека. Тот курил, и когда затянулся, сигарета осветила резкие и ужасные черты. Но испугали не они, не шрамы на лице, а взгляд. В нём затаилась не боль, не угроза даже — сама смерть! Дима задохнулся от паники и швырнул своё тело вперёд и в сторону. Бежать! Немедленно бежать!
Да некуда.
Впереди, преградив дорогу, оскалившись, застыла собака, готовая к прыжку. Из её горла глухим рокотом раздавался предупредительный рык, пасть ощерилась желтоватыми, но какими же крупными клыками!
И она тоже была ускорена.
— Не рыпайся, парень, — плечо сжала словно тисками громадная ладонь. — С тобой просто хотят поговорить.
Глава 19
В логове врага
Чего сейчас в нём было больше?
Страха? Вот это уж вряд ли. К своему удивлению Дима отметил, что в нём сейчас напрочь отсутствует это чувство. Как-то в одно мгновение вдруг — хлоп! — и страх исчез. То ли сменился на обречённость, то ли ему, этому чувству, попросту надоело жить в его теле. Ну в самом деле, сколько можно? Здоровый мужик, наделённый недюжинными способностями, и до сих пор шарахается от всего неожиданного и неизвестного. Как двенадцатилетний пацан, шкодящий исподтишка: лишь только застанут его за написанием очередных «вечных трёхбуквий» на заборе или подглядывающим в щелку кабинки переодеваний на пляже, гаркнут на него — тут же бросается наутёк. Так и Дима. Всегда, всего и всех боится. Не чувствует в себе и толики внутренней силы, мужика в себе не чувствует! Сильную, мать его так, половину человечества!
А ведь все предпосылки для победы над страхом и паникой у него уже были. Да и есть постоянно, только он их не замечает! Победил он страх перед огнём? Победил. Нет, он, конечно, не бросается бесстрашно в огонь спасать людей. Он ведь не дурак. Но он идёт в пылающие квартиры, идёт, ибо считает это своим долгом! Нужно ли для этого поступка быть храбрым? Конечно! Осознаёт ли это Дима? Нет. Он играет. Он играет в Суперпупса. Он отдаёт долг человечеству, оправдывая то, что владеет столь редким даром. И страх всё равно живёт в нём, хотя из этой борьбы с огнём он легко мог вытащить и напялить на себя шкурку бесстрашного человека.
А вдруг начавшаяся его борьба с наркоторговцами? Да он до жути боится, когда идёт на очередное «дело»! Но ведь идёт! Неважно, что ускорение даёт практически безнаказанность, но всегда, всегда до жути страшно причинять боль другому человеку. Пусть даже не человек это, а тварь.