— Не знаешь, где Инга?
Презрительная улыбка Валеры сменилась гневным оскалом — и он без предупреждений и лишних слов выстрелил в подбородок Суперпупсу кулаками. Бах! Бах! Звёздочки и тёмные круги перед глазами, почему-то потолок вместо стен, нависший разъярённый Псих и жуткий крик:
— Она мояя-а-а-а!!! Ты понял? Мояя-а-а-а!!!
Ночной кошмар овеществился. «А сейчас он достанет биту…» — как-то очень спокойно подумал Дима. И смирился с неизбежным.
Но вдруг отрешённость и смирение разорвало на части под напором его новой сущности, реинкарнированной. Дима раздвоился. Он лежал на татами, покорно принимая агрессию и жестокость. И он же внутри тела взъярился. «Как это «моя»? — взревела новая сущность. — Да щаз прям!» Этот новый Суперпупс схватил за запястья уже вцепившегося в его горло Психа, рванул. Не тут-то было! Ах, так! Ярость рванула наружу, обрела материальность в виде налившегося тяжестью и скоростью кулака — и влетела в искривлённый в крике рот врага. Буммм! Противника снесло в сторону, костяшки пальцев, кисть и всё предплечье с непривычки остро заболело. Кулак, изо всех сил сжатый, так и застыл, донельзя напряжённый. На двух костяшках о зубы сорвало кожу. Зато Псих получил по полной. Он пытался встать, но ноги подкашивались.
Всё это заняло от силы секунд десять. Спец не вмешался. То ли не успел, то ли просто хотел посмотреть, на что способен Дима. И вот на тебе. Один удар — и нокдаун. Не ожидал такого. Но вот ситуация вновь после выплеска агрессии, изумления, вновь начинает нагнетаться. Обида, злость, месть! Вот прямо сейчас! Нельзя допустить.
— Воу! Воу!! Воу!!! Стоять! А ну разошлись! Горячие блин финские парни. Стоять! Стой там, Псих! Понял? Понял?!
— Да понял, понял. Ты попал, сучара! — Валера, массируя челюсть, смотрел ненавидяще на Диму, но не делал попытки напасть. Видать, знает последствия, если вмешается Илья.
— Закрой рот! — рявкнул на него Спец, но тут же накинулся на Диму:
— А ты, блин, урод, понял? — Суперпупса аж подкинуло от возмущения. Ничего себе! Этот нападает, а тот ещё и обзывается, и смотрит волком, будто Дима это начал. Это возмутительно! Слова протеста уже готовы были сорваться с губ, да «реинкарнированный» их вовремя перехватил, затолкав обратно в глотку. Лишь красноречивый взгляд да набыченная поза. И сведённая в судороге рука, не спешащая разжимать кулак. — Чё вылупился, ушлёпок? Что-то хочешь мне сказать, а? — он подошёл вплотную, навис над сгорбившимся Димой. Суперпупс не отвечал. Но и не отводил взгляд. С непонятной для самого себя злостью он смотрел глаза в глаза на Илью. Время, когда его можно было сломать криками — позади. Когда с ним не считались — тоже. И кто такой Спец, чтобы ему тут приказывать?
Илье взгляд Димы ой как не нравился. Но не потому, что — наглый, а потому, что это взгляд был не обидчивого и запуганного паренька, который тогда переступил порог логова Саввы, это был взгляд нахалёнка, беспризорника, загнанного в угол шпаной. Тут перегнёшь палку — и всё пойдёт наперекосяк. Этого уже не сломаешь. Только вот одной злостью не победишь. Нет в Диме умения контролировать собственные чувства в драке. Не умеет он драться, не знает всех нюансов. Надо показать, надо дать ему понять, в чём дело. И самое главное: этим двум работать вместе и спины друг другу прикрывать, надо их заставить не ненавидеть, а работать сообща. Нарыв из-за бабы меж ними большой, вскрывать его придётся. Но сначала на место поставить зарвавшегося щенка.
— Хочешь меня ударить, га? — Спец несильно толкнул Диму. Банальное, пацанское начало драки. Простой дворовой схватки. — Ну давай! Давай, врежь мне!
Дима не отвечал, но злость в нём ярилась, клокотала и искала выход. Хотел было рявкнуть в ответ, мол, кончай, мол, отвали, но понял, что это будет просто унижение. Что тем самым он признает нападки Спеца, признает то, что в нападении на него Психа последний не виноват, а виноват сам Дима. С чего бы это признавать? И как же достал этот Спец!
Дальше всё произошло как-то очень быстро. У Димы внутри что-то оборвалось: переполнились каверны злости, они перелили через край — и затопили сознание. Перед глазами повисла красная пелена, и кулак выстрелил Илье в челюсть так же, как и Психу. Да не тут-то было! Рука чуть не вылетела из плечевого сустава, её повлекло куда-то вбок, потом стало больно под коленкой — и в следующее мгновение он уже ударился спиной о татами. С «ххэ!» вылетел воздух.
— Подъём! — крикнул Илья. Зря крикнул. Дима и так уже вскочил на ноги. Вновь кинулся на Илью. Внутри кто-то кричал, что зря он это делает, что у него ничего не выйдет, только хуже будет и телу, и душе, но Дима не слушал этого внутреннего. Ярость, так долго копившаяся, выплеснула наружу. Злость и обида смешались с этой яростью — и вылетали из горла рыком, нагнетались в мышцы силой. Глаза видели врага, который виноват в этих злых, отравляющих душу чувствах. Надо было стереть этого человека с поля зрения. Стереть кулаками!