— Фигня делов, — тут же влез Шнырь. — Я те щаз одним ударом челюсть снесу, — он показал кастет.
— Нишкни, тупица, — оборвал его Жорик. — Парень, ты дурак?
Дима возмущённо вскинулся, но промолчал.
— Мы же тебя убить могли, — сплюнул главарь банды под ноги хлопцу. — Забить до смерти. Зубы, блин… стоматологи…
Но тот как-то невесело усмехнулся и развёл руки.
— Не забили же.
Жорик лихорадочно размышлял. Не было ничего проще просто взять покрепче дубинку — и поставить точку в этом фарсе. И так уже пацаны за его спиной шушукаются, не нравится им, что главарь даёт слабину и вообще — тянет. С другой же стороны, Жорик действительно видел, что творится с этим парнем. Нет, у него не было историй типа «помнится, как он сам в детстве…», он-то чуть ли не в яслях страх растерял. Семейка… такая. Достаточно сказать, что родили его на зоне. Но Жорик неплохо разбирался в людях. И частенько видел то, чего те не спешат показывать другим. Вот и сейчас он видел нешуточную борьбу, что творилась в душе Димы. Чем-то такой подход: перешагнуть через себя, пойти в самый ад, но чтобы решить свою проблему — импонировал Жорику. И он бы, наверное, даже без всяких условий помог бы теперь пришельцу, да вот статус не позволяет.
— Ладно. Я… мы поможем тебе, — он обернулся к своим, подмигнул вытянувшимся рожам, — но не бесплатно. С тебя в день, — он назвал сумму. Больше, чем Дима оставлял два дня кряду. Тот не моргнув и глазом, тут же полез в карман.
Так началось их необычное сотрудничество. Партнёрство, так сказать. Причём Жорик оказался на выдумки силён, в нём сочеталось жестокость и коварство, и никогда не было понятно, шутит он так необычно или действует по, так сказать, программе. Ему и самому было интересно достичь результата, который он для себя определил так: «безбашенный чувак, который на угрозу отвечает быстро и без колебаний». Пусть не теми же словами, но суть понятна. Как в бойцовском клубе, система схваток и унижений, подколок и внезапных нападений. Дима, находясь на пустыре, каждую секунду мог подвергнуться атаке. Причём как одного человека, так и нескольких. В любое мгновение доброжелательная улыбка (о да, и таких было достаточно) могла смениться оскалом — и ударом, на который Суперпупс просто обязан был ответить адекватно.
Его не приняли в их шайку, нет. Дима должен был, придя за гаражи, отстегнуть каждодневную сумму, а затем… просто быть там! Тусить со всеми. А Жорик устраивал ему проверки, колотушки и подколки. Иногда один на один, иногда набрасывались всей толпой. Один день его вообще никто не трогал, но подкалывали и оскорбляли так, что Дима не выдержал — сам бросился в драку. Оказывается, так было запланировано, но главарь недовольно покачал головой: слишком долго Дима терпел. Жорик выдавливал страх из этого бывшего увальня. Выколачивал. Что самое странное — у него получалось! Дима перестал быть грушей для битья. Каким-то непонятным образом он ещё умудрялся оставаться тем, кем был: обычным парнем, не гопотой дворовой, как они. Пару раз главарь науськивал его напасть на своих подельников просто так. Однажды представил это как задание. Но Дима упорно отказывался это делать. Казалось, агрессия, которая в нём есть, о, да, в нём её было дофига и больше — копится совсем для других дел и других людей. Здесь, на пустыре, пришелец выколачивал из себя покорность и фатализм, учился, как ни странно, пользоваться гордостью и не опускаться ниже своего достоинства.
Казалось бы, здесь, среди гопоты, такого не то что не «выучишь» — не найдёшь даже! Ан нет. Не всё так просто. Жорик через различные испытания побуждал это самое достоинство работать. На публичное и незаслуженное унижение ответить без лишних слов кулаком в лицо. На третирование слабого — предложить физическую помощь. Да-да, и такое главарь банды провернул. Как-то раз часа полтора на глазах Димы издевался над залётным бомжиком (тому было заплачено водкой заранее), пока, наконец, «подопытный» не выдержал и не вступился. Защищать бомжа Диме пришлось силой. В следующий раз вместо полутора часов хватило и полутора минут. Жорик — и это невероятнее всего — заставлял Диму жить правильно. Членам шайки частенько не было понятно, что делает их главарь и почему именно так, можно всё намного проще и — как им казалось — эффективнее. То есть приходит Дима на пустырь, отдаёт деньги, его избивают — и всех делов. А тут и сложные комбинации, и подыгрывания, и коллективная клоунада, и спарринги. Зачем это всё? Впрочем, постепенно они начали понимать, что творится. И более того — постепенно Дима становился «своим». А колотушки превратились в всамделишный бойцовский клуб.