Прошло три недели, и Жорик, наконец, встретил Диму словами:
— Всё, Неваляшка (такой кличкой они наделили Суперпупса), можешь больше не ходить сюда. Ты готов.
Странное чувство охватило Жорика. Если сейчас Дима развернётся и просто уйдёт — это будет правильно, так и должно было быть! Но если он вот так вот уйдёт… то заберёт с собой всё то неожиданно хорошее, отторгаемое и заботливо пестуемое, что зародилось в его душе, пока Дима был тут. Может, так и правильнее… но так не хотелось терять те ростки, что, оказывается, держал в своих руках этот странный пришелец!
И Суперпупс его не подвёл. Он широко улыбнулся — и полез обниматься. Конечно, получил пару ударов по почкам, чтобы не лез со своими обнимашками, не обиделся, а, наоборот, развеселился пуще прежнего. Вынул из кармана всё, что там было — и они закатили пир.
Так Дима лишился страха. Внезапно приобрёл друзей среди тех, кого раньше боялся и ненавидел, а они внезапно в его лице также приобрели друга, самого неожиданного и несовместимого с ними.
Суперпупс частенько наведывался теперь на пустырь. Не каждый день, но всё же часто. Наверное, чувствовал, что должен поливать те ростки, что взрастил в душах гопников.
В то же время в Организации занятия с Димой шли полным ходом, причём одной рукопашкой дело уже не ограничивалось.
Во-первых, Илья начал обучать обращению с огнестрельным оружием. Они выезжали в тир и стреляли там из пистолетов, автоматических винтовок и автоматов. Дима и раньше стрелял из пистолета, но из винтовок и автоматов — никогда. Страшно поначалу было — аж жуть. А вдруг ствол у него разорвётся в руках? А вдруг у него в голове переклинит — и захочется выстрелить в реального человека? Парадокс: его готовили именно к этому — стрелять в реального человека, но от одной только мысли, что такое может произойти, цепенело в груди, а руки отказывались нажимать на спусковой крючок. Дима надеялся, что не попадёт в такую ситуацию, чтобы жизнь пришлось защищать с автоматическим оружием в руках.
Во-вторых, помимо огнестрельного оружия, Илья стал факультативно только для Димы проводить уроки по обращению с холодным оружием. Ножи, кинжалы, выкидухи, топоры, мачете, сюрикены. Уворачивания, удары, блокировка, акробатика, броски. Слишком много всего и в слишком сжатые сроки. Для того, чтобы успевать многое сделать, они практически постоянно занимались в ускорении, выходя из него абсолютно измождёнными. Ну, Дима, во всяком случае. Массажисты работали постоянно, бывало по три-пять сеансов в день с интервалом в час-полтора. Что самое интересное: тело Димы вполне оказывалось способно выдержать столь сумасшедший темп. Оказывается, у ускорения была куча дополнительных возможностей, о которых он не догадывался раньше или не знал, как ими пользоваться. Вот раньше он ни в жизнь не выдержал бы сначала сложнейшей физической разминки, потом — рукопашный бой, занятие с Медвежатником, холодное оружие, стрельбы, борьба, плаванье, тактический бой.
В тактическом бою Илья обучал их — Диму и Психа — действовать в двойке, а вместе с ним — в тройке. В полном обвесе, с настоящими гранатами, но, правда, с холостыми патронами. Они учились устраивать засады, проводить зачистку, переправляться через реки и горы, устраивать диверсии и т. д. и т. п. Похоже, раньше Спец уже пытался обучать Психа, да ничего тогда не вышло, а теперь с появлением Димы дело-таки пошло, и как пошло! Бывало, они в ускорении или даже без него подмазывались к страйкбольным игрищам.
А с Медвежатником заниматься Суперпупсу нравилось. И, похоже, это было взаимно. Сергей Диме вообще очень по душе пришёлся. Флегматичный дядька, весь себе на уме, с вечной полуулыбкой, спокойный, как танк и не знающий словосочетания «не получится». Что самое интересное, ему здесь, у Саввы, нравилось. Он нашёл своё дело, он занимался тем, что ему по душе, и ему плевать было на то, какой оттенок принимают его действия. Криминальный, преступный или шпионский — ему было абсолютно всё равно. У Медвежатника было всё, что ему было нужно, его никто не третировал, его уважали. А когда Дима спросил, мол, почему он не сбежит от Саввы, тот просто пожал плечами и ответил вопросом на вопрос: «Зачем?». Это удивило Диму, вновь заставило пересмотреть слова Инги на счёт угнетения её родных. Всё же в её словах было больше её мнения, её эмоций, а не фактов. Медвежатник раз за разом умудрялся удивлять «стажёра» какими-то мелкими, но находками, простыми решениями сложных проблем, знанием обходных путей там, где их и быть не должно! Они понимали друг друга не только как компьютерщики, не только, как люди, привыкшие решать проблемы бескровно и без задействия грубой силы, но ещё и духовно. Их сблизила любовь к одному человеку: к Инге.