Нынче же ему предстояло побыть клоуном и сделать своего рода представление. Шоу одного актёра. Дима очень надеялся, что уж тут, оставаясь практически невидимым для зрителя, он сможет побороть свои страхи и смущения перед «зрителями».
В предыдущие свои посещения он тщательно изучил «место боевых действий», набросал эскиз расположения всяческих препятствий и даже сделал несколько снимков на фотоаппарат. Дома — изучил снимки и эскиз, набросал план действий. Если получится с первого раза — хорошо, нет — можно будет повторить. Главное, чтобы то, что он задумал, в принципе проняло «зрителей».
Глубоко вздохнув, Дима осторожно, тихо и аккуратно выбрался на третий ярус и быстро убежал за недалёкий блок жёсткости — лифтовую шахту и лестничный марш. Повезло, за ним сейчас никого не оказалось. Обычно тут справляли малую и не очень нужду, так что амбре стояло соответствующее. Ничего, покатит.
Дима быстренько снял куртку, натянул сверху белый балахон, наскоро сшитый им из старой простыни. На лицо нацепил хоккейную «безликую» маску, оставшуюся у него ещё с детства. Вот кем его брали в игры, так это вратарём, причём ворота он защищал неплохо. Родители так обрадовались, что его чадо всё же обзавелось хоть такими временными сезонными, но друзьями, что расщедрились на полную экипировку хоккейного вратаря. Там была и вот такая маска. Главное, что она — белая.
Дима на цыпочках, хоронясь за колоннами, вновь обошёл весь ярус, сбегал на второй. Проверился, не идёт ли кто? А потом вздохнул, зачем-то перекрестился — и начал представление.
К этому времени он уже довольно неплохо научился входить и выходить из ускоренного состояния. Теперь у него это получалось это буквально мгновенно. Он мог выйти из ускорения и в ту же секунду зайти в него вновь.
Что успешно применил и здесь.
Компания молодёжи была уже навеселе, хотя до скотского состояния им было ещё далеко. Идеально! Они хохмили, жлоктили пиво, купленное на выбитое из школьников деньги и лапали своих «боевых подруг». Главный весельчак компании привычно молотил всякую чушь, его друзья по компашке привычно ржали.
Как вдруг среди всей этой идиллии возникла белая фигура. Прямо посреди компании! Возникла и исчезла, но всё же её заметили. Вожак, краем глаза увидевший фигуру, вздрогнул, а его подельник поперхнулся пивом и закашлялся. С ужасом он показал туда, где только что что-то белое мелькнуло, и едва через кашель выдавил:
— Ты… кха-кха… видел? Пинд… кха-кха… дец!
Вожак не успел ему ничего ответить, потому что сидевшая у него на коленях девушка взвизгнула и подпрыгнула, чуть не завалив обоих. Вожак грязно выматерился, ему вторил дружбан, который только что тоже увидел призрака.
Вдруг привидение вновь явилось всем и застыло надолго. На целых несколько секунд! Все уставились на него кто удивлённо, но большинство — со страхом. В почти полумраке затухающего дня белый сгусток, возникший ниоткуда, пугал изрядно. Он стоял безмолвно, потом от него вроде бы послышался какой-то приглушённый голос, щелчок — и вдруг воздух вспорол визг, да такой страшный! Словно фильмы ужасов выплеснулись в реальность, настолько было похоже. Вой оборвался на самой высокой ноте — и призрак исчез. Но крик продолжался — это орали уже девчонки и не только они. В основном матюки.
Вновь вой, но уже с другого места. Компашка оборачивается туда — и действительно, призрак уже там. Опять исчез! Через несколько секунд — в другом месте. Да что за хрень тут творится?
Вдруг деревянный ящик, мирно доселе лежащий на полу, взлетел в воздух. А за ним ещё один, картонный. И палки какие-то. Кусок трубы. Кирпичи.
— Полтергейст! — закричал кто-то. — Я такое в кино видел!
— Класс! — поддержал его другой.
— Мама иииии! — это уже девчонки.
Ящики и всякие другие предметы так и не хотели падать на землю. Колебались туда-сюда. То взлетят повыше, то норовят грохнуться на землю. То опять взлетают.
Это могло бы показаться даже красивым и забавным, если… Если ящики вдруг не полетели в головы их компашки. Железные трубы и кирпичи пролетали буквально в сантиметрах от лиц, падали на бетон перекрытия с жутким звоном и грохотом.
Визги страха, вопли ужаса и уже — крики боли.