Тем не менее, Сергей продолжил. Может, ему самому было интересно кому-то рассказать свою историю, а может, он не чувствовал в себе противоречия утаивать эту информацию, или даже вообще — всё придумывал на ходу, но всё же он продолжил. Иногда рассказ его приостанавливался, он что-то быстро подключал к нетбуку, проверял, что-то перестраивал, но потом вновь говорил, говорил.
— Я, мил человек, учился в… впрочем, про то вам знать не надобно, — Медвежатник по странной и порой отталкивающей привычке ко всем обращался исключительно на «вы». Даже к Психу, от чего Валера-дурачок его всемерно уважал и не пытался подкалывать и срывать на нём злость. — Вам ничего не скажет название того полузакрытого заведения. Важно лишь то, что я там работал с материалами ядерного распада. Проще говоря, лаборатория была ядерная. Я был молод и любознателен, «перспективный молодой человек», по словам одного из тамошних столпов науки. Но однажды случилось там ЧП…
Вот никто не придаёт особого значения фильмам про суперменов всяких, Х-менов и так далее. Фантастика, считают, сказки. Да, фантастика. Но посмотрите, коллега, на нас с вами. Мы — кто? Мы — сказка. Комикс. Супергерои, способные спасти человечество!.. Нда. Знал бы, как.
Но что-то я отвлёкся. Итак, случилось чрезвычайное происшествие. Всё по канону высокобюджетных фильмов со сногсшибательными спецэффектами. Ну или по причине головотяпства и пренебрежением техникой безопасности вкупе с мозгами, вечно забитыми всякой научной мишурой.
Как сейчас помню: после посредственного эксперимента, не подтвердившего теорию… ну, это вам знать ни к чему… а ночь была, устали уже все как собаки! Техники и лаборанты дрыхнут в подсобке что сурки. Одни только аспиранты, доценты да профессора исключительно научного спора ради задержались. Но вот: закончился эксперимент. Вышли из лаборатории, направились к конференц-залу. И тут вспомнил я, что оставил свои записи в зале испытаний. Побежал забирать. Но так торопился, что запнулся о растянутые там, сям провода. Кааак полыхнёт!..
Сергея передёрнуло, он, казалось, вновь очутился в зале испытаний, когда из-за его оплошности коротнуло установку, совершенно невообразимым образом сочетались враз повреждённые алгоритмы запуска и программы — и сквозь тело аспиранта прошёл мощный пучок жёсткого излучения.
— Ни до, ни после я не испытывал такой адской боли, как тогда, — тихо произнёс Маладиевский. — Вроде, и не должно было так повлиять. Во всяком случае, не сразу. А вот сложилось. Что со мной творилось и что изменило во мне, и каким таким образом — без понятия. Только вот я почему-то не умер. Выпали волосы и стали лезть зубы и ногти, началась лейкемия. Всё должно было закончиться очень скоро. Я даже завещание написал.
Илья хмыкнул. Сергей передёрнул плечами.
— Да, молодой человек, я должен был умереть. И даже не 99 процентов, а 99,99 процентов! Но я выжил. Никто не знал, почему. Стандартные тесты и анализы не показывали каких-либо отклонений от нормы, более того, я стал значительно здоровее себя прежнего!
И тут Сергей прикусил язык и не стал рассказывать, что с его появлением переставали работать приборы, связанные с излучением. Невозможно было сделать ему простую флюорограмму, и с его появлением в испытательном центре прекращались любые эксперименты. Сначала всё спихивали на случайности и стечения обстоятельств, но потом проследили закономерность…
— Короче говоря, на меня положили глаз военные, — продолжил Сергей. — Я не знаю, что они могли бы со мной сделать, но когда получил анонимную записку от моей прежней… от одной девушки, что на выходе из лаборатории меня уже ждут несколько человек, а за углом стоят крытые кунги, и что отвезти меня собираются отнюдь не на светский раут… В общем, я сбежал.
— Экий ты, Медвежатник, сказочник, — Илья закурил. — Сбежал он. От гэрэушников, да? Аспирант, да? Х-хе.
Сергей, присоединившийся к Илье по части перекура, улыбнулся, выдохнул сигаретный дым и продолжил:
— Вот тут-то, молодой человек, всё и началось! Я был так напуган запиской, а когда заметил эти крепкие фигуры чужих людей, стоящие у всех входов-выходов, то и их видом тоже, что впал в панику. Я побежал что было сил и вдруг увидел, что всё окружающее меня впало в состояние стазиса. Так я называю это явление. Думал даже присвоить этому научному феномену своё имя, ха-ха! Но поездив по миру… нда. Наив. На чём я остановился? Ах, да. Побежал что было сил — а вокруг всё застыло в стазисе. И этого так же испугался. Думал даже, что уже попался в руки военным, а всё, что вокруг — искусная галлюцинация. Бежал, бежал. Бежал, бежал. Пока было сил. А потом забрался в какой-то стог — и заснул, обессиленный. Ночью разбудили преследователи. Вернее, собаки, идущие по следу. На меня как на опаснейшего преступника была объявлена охота. Но главное — я понял, что это не галлюцинация, а взаправду. Что я могу входить в стазис когда захочу. И сколь ни мало у меня оставалось сил, а пришлось бежать. И сколь я ни медленно бежал — с непривычки-то, конечно, ведь у научных работников совсем иные мышцы накачаны — а всё равно обгонял преследователей намного и надолго.