А пока приходилось с утра, встав, довольно долго массировать крепотуру тела и делать зарядку.
Эти физические изменения тела не остались незамеченными от родителей, но на их вопросы Дима ответил, что начал ходить в тренажёрный зал. Мол, нахаляву достался абонемент от фирмы, да и он решил взяться за ум.
Такие заявления не только радовали родителей, но и пугали. Отец мучительно думал, где же он оступился, оставив сына плыть по жизни самотёком, оставив без своей поддержки, и всё не решался поговорить об этом с сыном напрямую. Мать предавалась не менее серьёзным думам. Она видела, что привычно сложившийся уютный семейный мирок дал трещину. И пусть эта трещина не несёт ничего плохого никому из них, но она раскалывает семью. Просто Диме уже стало тесно. Просто сын начал взрослеть взаправду. Пусть поздно, но неотвратимо. И пусть поздно, но пришла тревога и страх оставлять чадо один на один с таким страшным и жестоким миром. Катька после «лунатизма» и особенно после костюма Смерти уже ничему не удивлялась. Да, брат её изменялся, и для неё он изменялся в ещё более лучшую сторону, чем был до этого. Из «родного» и «любимого» он становился ещё и «клёвым». Эта было и необычное чувство по отношению к брату, и от него становилось не по себе.
Дима вновь носил с собой мобильник. Теперь ему нечего было бояться столкнуться с компашкой гопоты в подворотне. Да он и сталкивался неоднократно, но всегда и выходя из подъезда, и подходя ко двору, переходил в ускоренное состояние — и гопники его не видели.
В общем, жизнь начинала принимать упорядоченность.
Впрочем, появились и новые заботы, и новые проблемы.
Первое неудобство от его ускорения заключалось в том, что иногда он не замечал, что переходит в ускоренное состояние или не отдавал себе отчёт, что его состояния и последствий его не все смогут понять и принять. Практически все несостыковки получались тогда, когда Дима куда-то спешил. Он, чтобы успеть что-то сделать или чтобы побыстрей избавиться от какого-то занятия, переходил в ускоренное состояние. Причём порой рядом находились люди и могли его действия заметить.
Например, однажды мама его позвала есть, а он как раз в это время чем-то интересным был занят. Примчался на кухню, перешёл в убыстрённое состояние, всё съел и выпил за минуту и поскакал обратно в свою комнату. Естественно, мама подумала, что он игнорирует её призывы поесть, пришла уже лично, напомнила. Он, мол, да я уже съел! А потом прикинул время и объёмы еды… да-а-а, конфуз. Долго потом доказывал, что он ничего не выбрасывал, всё на самом деле съел. Мама даже ходила проверяла туалет, нюхала унитаз. Было унизительно и очень неловко. Вроде ни в чём перед мамой не виноват, а вину — чувствуешь. Она подумала на начавшиеся провалы в памяти, связала их с возрастом, а Дима… Дима молчал и только плечами пожимал, чувствуя себя донельзя скверно.
Или вот проходную в офис-центре он пролетал нынче со свистом.
А однажды, будучи в метро, так увлёкся книгой, которую на тот момент читал, что и сам не заметил, как перешёл в убыстренное состояние. Книга-то бумажная была. А вокруг — люди. Разворот страниц у него уходил за полторы секунды. Зрачки летали по строчкам так, что смазывались. Стоящие рядом отстранились, чтобы явно припадочный (а в ускоренном состоянии Дима двигался хоть и обычно — но дёргано и мельтеша — для нормального мира) не имел повода напасть.
В общем, было неудобно, когда он осознал своё поведение.
Второе глобальное неудобство, скорее, психологического плана, заключалось в том, что Дима стал чувствовать себя обязанным по отношению к обществу. Природа или чей-то странный эксперимент наделили его уникальной возможностью: он может жить и передвигаться со скоростью в десятки, а то и в сотню раз быстрее любого из людей. Столь уникальная возможность выделяет его из общей массы и предполагает, что эту способность он сумет реализовать правильно. Там, где она нужнее всего.
А где нужна скорость именно человека?
Будь он немного смелее, а может глупее, он пошёл бы в контрразведку или к военным и предложил себя в качестве подопытного кролика, чтобы люди компетентные смогли вычленить его суперспособность и научиться реализовывать её на своих подчинённых. Полководцы, принимающие решения после длительных переговоров и планировки — и в то же время чуть ли не мгновенно — вот он плюс и выигрыш его страны. Или вот солдаты спецназа или контрразведчики, со скоростью молнии проводящие операции по обезвреживанию террористов. Милиционеры, реагирующие на угрозу со стороны воров, хулиганов и дебоширов… Но Дима не был смелым. И Дима не был глупым. Он знал, в какой стране находится и знал, к чему приведёт его альтруизм. Или к военному перевороту, или, что более вероятно — к длинной многоходовке, в результате которой какой-то олигарх становится серым кардиналом с куклой-президентом. А обеспечат такой успех несколько групп киллеров и спецагентов, наделённых способностью перемещаться с громадной скоростью.