Ну да ладно, пораспекать себя он ещё успеет. Надо что-то делать, чтобы восстановить порушенную им справедливость. Спалить, что ли, магазинчик в отместку? Ничего себе восстановление справедливости получится! Да и потом — тут же на девушку и подумают. С ума сойти! Он даже имени её не знает! А может, пригрозить владельцу? Да что он, боевик мафии, что ли? Нет, тут надо тоньше… тут надо звать на помощь тонкий мир.
Дима усмехнулся, когда перед его глазами появилась картинка того, что он сделает.
Глава 10
Новые горизонты
Все люди в мире делятся на тех, кто любит хорошо поесть — и на неудачников, которые не могут хорошо есть в принципе по ряду каких-либо причин. Дима стабильно относился к первой категории граждан, а посему к задуманной миссии относился более чем серьёзно.
Итак, на следующий день молодой человек, одетый в синюю куртку с низко опущенным капюшоном, в марлевую повязку, чёрные джинсы, кроссовки и матерчатые строительные перчатки, остановился у магазинчика, в котором продавали фаст-фуд с арабским приготовлением. Да, здесь делали вкусную еду, но хозяин этого заведения бывал достаточно крут и несдержан на слова. Буквально вчера он выгнал работницу, обвинив её в краже и нерасторопности. Сегодня, пока не подобрал другую, он сам стоял за прилавком и сам делал многочисленные фалафель, шаурбургеры и люля-кебаб.
Молодой человек подошёл к магазинчику, осторожно обходя застывших, словно манекены, людей. Потом он вынул из рюкзака бинокль и посмотрел во все стороны, особенно задерживаясь взглядом на столбах. Дважды он отбегал куда-то, смотрел со стороны на этот магазинчик и куском мела делал какие-то мелкие пометки на асфальте и на самом киоске.
Потом Дима, а это был именно он, порылся в своём рюкзачке, достал оттуда ножницы с фигурными насадками и, глубоко вздохнув, пошёл к очереди. От магазинчика как раз отходил очередной покупатель, на него и ориентировался айтишник. Покупатель уже разок откусил от брикетика снеди, и теперь, шумно втягивая в себя воздух, пытался унять жар во рту: обжёгся.
Это было на руку Диме. Приплясывая вокруг несчастного (хотя бы потому, что он стал жертвой и подопытным кроликом Димы) покупателя, Суперпупс ножницами, пачкаясь в майонезе и кетчупе, роняя мясо и овощи, но всё же отпилил изрядный кусок шаурмы. Получился кривой, косой, но в конечном виде довольно-таки устрашающий вид. Ребристая насадка на ножницы придала обрезу вид пилы. Сбоку казалось, что этот кусок шаурмы укусил кто-то, имеющий целый ряд острых близко посаженых конических зубов.
Хорошо, что перед «экзекуцией» Дима тщательно устелил руку и ботинки покупателя салфетками. Иначе от падающих кусочков умопомрачительно пахнущей снеди на одежде и обуви могли остаться следы. Дима действовал осторожно, но и быстро, стараясь, чтобы его собственное временное поле как можно меньше касалось покупателя. А то вдруг возникнет меж ними нормальный контакт… Тщательно вытерев следы на асфальте, сложив отбросы в специально подготовленный пакет, Дима поспешил к самому магазинчику. Там как раз хозяин выдавал готовый продукт. Вновь та же церемония, только сейчас сложнее: подаваемый хот-дог был высоко, аж над головой. Приходилось орудовать ножницами и ловить падающие вниз куски копчёных сосисок. Тут уж Дима не церемонился, а всё съестное отправлял в рот.
Наконец, и с этой работой было покончено.
Дима подошёл к своему рюкзаку, мирно лежащему на лавке, вынул из него баллончик граффити-краски и пузырёк с красной жидкостью. Подошёл к магазинчику. Выбор цвета одежды оказался не случайным: синяя куртка была в тон верхней половины магазинчика, а чёрные джинсы — в тон нижней. Теперь даже с минимальным ускорением он мог быть почти незаметен на фоне «сцены действия».
Тщательно следя, чтобы не заступить за намалёванные метки, Дима вывел крупными печатными буквами на стене магазинчика: «ВЕРНИ». Затем брызнул из пузырька, следя, чтобы не испачкало одежду, на надпись и под неё. Жидкостью была самая настоящая кровь, правда, свиная, добытая на бойне на базаре. Как её достал, отдельная история, полная брезгливости, тошноты, безрассудства и плохого сна. «Но он должен был искупить свою вину, и эту свою жертву положил на алтарь прощения… Пф-ф-ф, как пафосно прозвучало», — подумал Дима, критически осмотрел «произведение искусства» и кивнул. Покатит.