С тех пор не в службу, а в дружбу ему на стол сваливались выкопировки с отчётов, ксерокопии допросов, распечатки заключений. Всех их объединяла какая-то чертовщинка, какая-то необычность. И пусть большинство из случаев являлось ничем иным, как пьяным бредом подозреваемых, но иногда Шатун получал именно то, что хотел. Когда он «то самое» получал, он высылал СМС на один контактный номер, а на следующий день под вечер уходил на встречу. У опера встреч и явок — выше крыши, но эти были особенные.
На этих встречах Шатун встречался с Ильёй, своим бывшим однокашником, а потом сослуживцем. Учились они в одной воинской учебке, но Вторая Чеченская развела их в разные части. Они поддерживали связь, потом она надолго пропала. Илья был серьёзно ранен, но выкарабкался. После войны нелёгкая занесла их в один город, но не связала вместе. Шатальских пошёл в милицейскую академию учиться дальше на оперуполномоченного, а Илья связал себя с охранным бизнесом. Потом было много всего, но друзья старались держать связь.
А пару лет назад на встречу — тогда Борис закончил как раз академию и начал работать оперуполномоченным — Илья пришёл со своим спасителем и побратимом Саввой. Это он в войну вытащил раненного Илью из подбитого БТРа и до подхода подмоги отбивался над телом сослуживца.
Что тогда рассказал ему Савва и иногда подключающийся к нему Илья, могло походить не иначе как на бред сумасшедшего. Какой-то супер-отряд, борющийся за искоренение коррупции и воровства. Какая-то высшая цель, какой-то дальний план. Шатун было подумал, что всё, капец, попались ребята на крючок одной из многочисленных сект, а может и зазомбировали их в «супер-бупер-мегасекретной» военной программе. Он даже начал общаться с ними успокаивающим тоном, с покладистостью, мягкостью, чтобы не вызвать агрессию. Собеседники это заметили, усмехнулись.
— Покажи ему, — вяло махнув рукой, приказным тоном сказал Савва. Ох, не понравился тон Шатуну! Будто генерал солдату указывает. Илья же особого значения этому не придал, видать, у них так принято, что ли. Он просто подошёл к Шатуну, повернулся спиной:
— Запрыгивай, — сказал.
Борис сокрушённо вздохнул. Как-то всё тут было неправильно, наиграно, жалко их было почему-то. Разыгрываемый перед ним спектакль зашёл уже слишком далеко. Вот был же Человек с большой буквы — Илья. И во что он превратился? Надо вытаскивать кореша, пока не поздно.
— Илья… не надо.
Друг развернулся, поджал губы, понимающе кивнул:
— Пожалуйста. Вот до того дерева — и обратно. И всё. Я от тебя отстану. Поверь мне.
Шатун взглянул в глаза Илье, увидел в них только почему-то усталость, внутренне махнул рукой: «А, да что я теряю?» — и запрыгнул ему на закорки.
Илья чуть присел под его весом, крякнул:
— Ох и раскабанел ты, Борис.
Шатун открыл было рот возразить, но его кореш сделал первый шаг, второй, третий — и вдруг рванул со всех ног, словно врубил на уровне пяток ракетные двигатели. Если б Илья не держал его за ноги, а он сам не вцепился рефлекторно в плечи друга — точно вылетел бы «с седла». Дома, деревья, люди — всё пролетало по бокам с невероятной, не человеческой скоростью. Звуки пропали, то есть они превратились в какие-то рычащие низкие гулы. Хорошо, длилось это недолго — секунд десять всего. Илья перешёл на шаг, и Шатун увидел ещё одну невероятную вещь: мир застыл. Люди, машины, птицы, кружащиеся на ветру листья — всё остановилось, словно на фотокарточке. Словно на трёхмерном стереоснимке. Потом рывками реальность вернулась на круги своя, и Шатун свалился со спины хрипло дышащего, загнанного Ильи. Тот, упёршись руками в колени, вымучено подмигнул ошарашенному другу и выдавил из себя:
— Вот так-то, братишка. Почти эрпэгэ, не хухры-мухры.
Что значила эта фраза, Борис не понял, да и не успел выспросить: вновь вмешался Савва.
— Ты видел, Шатун, и это не шутки и не бред сумасшедшего. Это реальность. Ускорение до ста метров в секунду — это уже не только в фантастических рассказах. Зачем мы к тебе обратились? Нет-нет, мы не можем научить тебе такому, не можем и рассказать, откуда это и кто за этим стоит. Хотя бы потому, что не поладили мы с ним. Он, понимаешь ли, хотел политиком стать. А мы в это болото не сунемся, хватит, — он сплюнул. — Не сошлись мы в глобальных планах, так сказать.