Но всё же к тому, что произошло дальше, Иван не был готов. Из дыма вдруг вынырнула фигура в противогазе и яркой огнетермостойкой одежде и противогазе. Как он там очутился? Другая бригада? Но откуда, когда успели? Иван даже оглянулся, выискивая машины другой бригады, но нет, кроме их двух машин никого нового не наблюдалось. Может, пожар настолько обширный и выбился на ту сторону? Тогда другая бригада может быть по ту сторону дома. Разве что.
Додумать мысль Иван не успел. Неизвестный пожарный перегнулся через бывшую раму окна и протянул ему что-то. Кого-то! Ребёнок, закопчённый, с запутанным полотенцем лицом. Живой? Неизвестный пожарный что-то промычал из-под противогаза, дождался, пока Иван повесит рукав на лестницу и протянет руки за подаваемым ему ребёнком. Отдал тельце — и вновь нырнул в дым.
Иван закричал своим, осторожно повернулся на лестнице и начал спускаться, выискивая глазами «скорую». Ага, вот они, как раз подъехали.
Под ним лестница зашаталась ещё больше, он взглянул наверх. Неизвестный пожарный вылезал наружу. На окне, свесив руки вниз, лежала, судя по длинным спутанным волосам, женщина. И тоже — голова обмотана полотенцем. С полотенца капает, на месте лица — рожица котёнка. «Hello, Kitty!» Привет, привет.
Снизу всё это видели, народ заволновался. Мужики подбежали принять погорельцев, потащили под присмотром медиков к машине скорой помощи.
На лице неизвестного пожарного, всё ещё скрывающего лицо за противогазом и шлемом, выделялись чёрные полосы копоти. Тяжело спрыгнув на землю, он пощупал на поясе пустую кобуру от топора, устало взглянул наверх, в дымное окно, махнул рукой — и пошёл за машину.
— Эй, ты с какой бригады? — кинулся за ним Иван, но когда забежал буквально через секунду за ту же машину, то никого не увидел. Зеваки смотрели на пожар и на эвакуируемых пострадавших, но никаких пожарных в ярких комбинезонах ни рядом, ни в отдалении не наблюдалось.
«Но мне же не привиделось? — почесал затылок Иван. — Чудеса!»
Дима так измучился, что не стал свершать свой почти ставший традиционным обход и стирание записей. Кто его, с ног до головы укутанного в форму, скрывающего лицо за закопчённым противогазом и под шлемом, сможет разглядеть?
А на шеях, слава богу, всё же живых матери и девочки, транспортируемых в больницу, чётко выделялись отпечатки пальцев человека, спасших им жизнь…
Горели ночники и свечи, искусственный дешёвый камин добавлял блики почти живого огня. Искрилось красное вино и хрусталь, красные розы, стоящие в трёхлитровой банке, источали приятный аромат. От такого сочетания прекрасного и безобразного Леди, она же Ольга Маладиевская, про себя не раз и не два уже высказалась «не злым, тихим словом». В бокалы вино Савва разливал как водку: по кромку. Она свой бокал цедила уже второй час, Савва же каждый раз пил до дна и не морщился. Вон, третья бутылка под ногами перекатывается, а этому хоть бы хны. Хотя, нет. Язык уже начал заплетаться, всё чаще лезет целовать пальчики и маслянистый блеск в глазах появился.
Ольга про себя вновь вздохнула, а Савве улыбнулась на очередную грубую пошловатую шутку. Такие вечера, к сожалению, всё чаще повторялись. Леди понимала, что Савва всё настойчивей пытается её соблазнить и сделать из неё любовницу. Но не может этого добиться: Ольга всё так же держит его на расстоянии. Не может Савва и заставить делать что-то вопреки. Она слишком ценна для всей организации.
Пока у них хрупкий паритет, видимое сотрудничество. Их семья как бы в гостях, но затянувшееся гостеприимство никто не собирается прекращать. Гостей просто никуда не отпускают. Их настоятельно уговаривают сотрудничать, вербуют. Отец и дочь Маладиевских практически не видятся с матерью и женой. Ольга чуть ли не в тюрьме сидит: в самой защищённой части апартаментов организации, где на окнах — решётки, доступ в комнату через прихожку, а в прихожке — охрана. «Нормальные» братья-близнецы, немые и преданные Савве до мозга костей. Им, Маладиевским, пока не приказывают что-то сделать, а просят. Не вынуждают делать что-то, что претит, а пытаются развить и использовать именно те преимущества и сильные стороны, которые в них развиты больше. Например, Сергею Маладиевскому поручают технику, связь, механику, и именно в них и силён глава семьи ускоренных. Дочке Леди, Инге — шпионаж, слежку и сопровождение карательных акций. А вот сама Ольга — на особом положении. У неё невероятно ценный дар. Она может вырезать пространство.