— Пр-р-р, — нижнюю челюсть заклинило в дрожи.
Девушка хихикнула:
— Ух ты! Ты умеешь говорить!
Дима глубоко вздохнул, попытался успокоиться. Слегка получилось.
— П-привет, — всё же заикнулся.
— П-привет, — передразнила она его, но тут же улыбнулась и серебристо рассмеялась. — Какой ты сла-авный!
Её улыбка была искристая, очень радостная, весёлая. У Димы словно камень с души свалился. Он вздохнул уже свободно и думал было уже прикрыть веки и сконцентрироваться-таки для ускорения, чтобы хотя бы сравняться с ней и понимать друг друга более адекватно, но тут издалека, пробиваясь сквозь рык и бубнёж города, долетел звонкий крик:
— Ки-и-ися! Кися, ты де?
Взгляд у девушки мгновенно изменился с весёлого на тревожный, улыбку словно кто-то стёр с лица, между бровей появилась «тревожная» складка. Она прильнула к Диме и зашептала быстро, едва различимо:
— Замри! Замри и не двигайся! Даже не дыши! А когда мы уйдём — беги что было сил!
Это очередное и вновь почти мгновенное преображение девушки снова выбило Диму из колеи. Начавший разливаться по членам покой тут же был уничтожен страхом и тревогой: «Зачем замирать? Зачем потом убегать? Что происходит?» Он даже не сразу заметил, что руки девушки быстро и привычно обшаривает его одежду (почему-то показалось, что в деле лазанья по карманам она явно не новичок). Не найдя того, что искала, девушка-клякса рванула липучки, потом замок молнии — и запустила руки под одежду пожарного. Обалдевший от всего происходящего, Дима просто остолбенел. Что его, по сути, и спасло.
— Кися! Вот ты где! — откуда-то сбоку и совсем рядом долетел такой же писклявый крик. — Ты чего не… опа! Чё за тип? Шибанутый какой-то, чё ли?
Надо сказать, застыл Дима в такой позе и с таким выражением лица, что со стороны вполне мог походить на умственно недоразвитого. Рот приоткрыт, глаза широко распахнуты, само выражение лица как у ошарашенного (а так, в принципе, и было). То ли испуган сильно, то ли восхищён. Но больше всего похож на эдакого дебильчика.
— Да так… Знакомец мой бывший.
— Бывший? — тут же подхватил пока невидимый молодой человек. — Это твой бывший?
— Валька, успокойся, мы давно разбежались.
Диме стало совсем непонятно и страшно. Откуда-то сбоку в поле зрения буквально ворвался парень. Суперпупсу стоило невероятных усилий тут же не сконцентрировать на нём взгляд. Зрачки его задрожали, глаза запекло и очень захотелось моргнуть. Во вновь сведённое судорогой горло чуть ли не с хрипом медленно втягивался воздух.
В смутном силуэте парня можно было распознать только примерный его возраст: лет двадцать, плюс-минус. Во что он был одет, не было видно, но вот пару раз мелькнувшую почти перед носом бейсбольную биту не заметить было невозможно. Суперпупс едва успел задушить в себе вырывающийся крик ужаса. Один удар по телу — и ты с переломом. Один удар по голове — и можешь оказаться на том свете. Уж Дима знал, да-да.
— Слышь ты, уррррод, — пропищал «Валька».
— Успокойся! — резко осадила его девушка и, наконец, нашла то, что искала. Вытащила из внутреннего кармана портмоне Димы. — Он мой!
Пока она рылась в его портмоне, парень петушился, думая, конечно, что застывший человек его вряд ли слышит и видит, а вот девушка — да. Иными словами, просто играл на публику:
— Увижу тя ещё раз — башню снесу, понял, урррод? Вырядился как педик. Слышь, ты, педик! Урррод.
Он посекундно замахивался битой, агрессия, напускная или всамделишная с него так и пёрла. Дима выл внутри, держался, но из последних сил. Девушка демонстративно махнула перед носом у исходившего беленой парня выуженными из портмоне деньгами:
— Он мне денег был должен! Всё! Уходим!
Она развернула его за плечи и подтолкнула, а сама очень быстрым движением вернулась к Суперпупсу, сунула ему руку за пазуху, возвращая взятое, шепнула на ухо остолбеневшему парню:
— Я тебя найду!
И тут же вновь вцепилась в «Вальку», всё так же хорохорившегося и показывающего своё возмущение. Парень заехал битой по дорожному знаку, сбивая его со стойки. Резкий «БАМ!» больно стеганул по ушам. Писклявые крики быстро стали удаляться, вдруг рывком на полтона стали тише: парочка свернула в боковую улочку.
Дима с шипением и стоном закрыл глаза, потёр их, слезящиеся и пекущие. Воздуха всё не хватало, он дышал часто и глубоко, а всё равно не хватало. Сунул руку за пазуху, выудил портмоне. Деньги, вынутые из кармашка, теперь, скомканные, валялись в беспорядке. Кредитные карты и скидочные карточки — тоже. Что же она взяла? И взяла ли хоть что-то? Ах, да. Визитку.
Визитку?!
На ней же ФИО, наименование конторы, в которой работает, адрес, электронная почта и телефоны! У неё есть всё, что только нужно, чтобы его найти!
Чёрт! Чёрт!
Тут до Димы дошло, что тот слышимый уже какое-то время всё нарастающий писклявый крик — это неспроста. Это не плод возбуждённого воображения и не слуховая галлюцинация. Это возвращается тот Вальк. С битой! Тут же вспомнилось предостережение девушки, которое он напрочь забыл: «А когда мы уйдём — беги что было сил!» Так вот, зачем она ему это сказала тогда! Она знала, она догадывалась.
«Беги-и-и!!!» — закричало его сознание. Секунды растянулись в вечность, и в эту вечность одномоментно несколько мыслей схлестнулись за право быть первой и главной:
— Он тебя убьёт.
— Я не успею убежать.
— Застынь!
— Беги!
— Спрячься в тех кустах!
Последняя равная из всех мыслей оказалась самой настырной, она сумела направить рвущееся во всех направлениях тело с дороги в ближайший парк — и Дима, вывернувшись под неестественным углом, бросился в просвет между густыми кустами. Разворот, растягивающий ещё пару сухожилий, и тело летит на траву, закатываясь за естественную лиственно-веточную преграду.
Пару глубоких вздохов, чтобы набрать побольше воздуха и задавить рвущийся наружу крик боли. И застыть! Застыть!
Писклявый крик рывком приблизился — и на перекрёсток, где Дима был несколько мгновений назад, вылетел разъярённый Валька. Суперпупс не понимал, что он такого сделал, что этот парень — о да, это был всего лишь парень, теперь ясно было видно — так на него разозлился. Валька метнулся туда, сюда, в недоумении посмотрел по сторонам: не ошибся ли местом? А если не ошибся, то где этот «бывший» в цветастом карнавальном костюме пожарного? Ведь был же здесь! Вот тут же стоял! А нет его. Куда подевался. Неужели всё привиделось?
Нерастраченная злоба искала выход.
— Она моя! — что было сил крикнул он просто в небо. — Моя!
Бум! — зазвенело смятое от удара крыло оказавшейся рядом машины. Бум!
Хрясь! — разлетелось осколками зеркало заднего вида.
Хоть так выплеснув излишнюю агрессию, молодой человек, в последний раз глянув по сторонам, неспешно потрусил прочь, останавливаясь возле каждого мужчины и отвешивая им сильные пинки.
«Вот урод-то!» — возмутился про себя Дима и с удивлением обнаружил, что сжимает рукоять пожарного топорика. Когда только успел вынуть?
Бум! Бум! Хрясь! — звуки бушующего внезапного «претендента» удалялись.
Дима стёр со лба холодный пот, содрогнулся от той картинки, которую представил, попадись он этому Вальку под руку… под биту. Потом осторожно выглянул из-за кустов, тщательно осмотрел окрестности. Ускорился до 1/50 — и быстро, но осторожно помчался домой.
Дзынь!
Дима недовольно поморщился, зарываясь поглубже в подушку. Суббота же! Утро же! Какой козёл ходит по гостям в такую рань?
После вчерашних нервных потрясений и таких неожиданных встреч, долгого головоломания на недострое, как дальше быть и как дальше жить, после почти бессонной ночи, Суперпупс провалился в сладкий, хоть и нервный, судя по скомканным простыням и сброшенному на пол пододеяльнику, сон. А тут ни свет, ни заря — бросил мельком взгляд на часы — в каких-то девять утра приходят и звонят!
Дзыыыынь!
И звонят, блин, и звонят! Ну кто там уже встал, может, подойдёт, наконец?