— Я узнал о случившемся сегодня утром, джентльмены. С Кэсс все в порядке?
— Физически, да, — осторожно ответил Элснер, а Кайл показал гостю на стул.
Розарио налила ему кофе, поставила перед ним тарелку тушеного мяса.
— Физически? — переспросил ирландец. — Вы имеете в виду, что дух ее сломлен, так? Элснер кивнул.
— Такая трагедия.
Влеки рассказали о попытке отравить Кэсс, о смерти ребенка — последнего, что связывало ее с мужем.
— Мне очень жаль, но я привез еще одну дурную весть.
Выругавшись, Блэки открыл выпуск «Рокки Маунтин Ньюз» за 13 апреля, где описывалось падение фрахтовочной династий, а Сэрстон Смит объяснял, что смерть сына Кэсс означает приход Лоринг Фрейтинг во владение ее кузена Кларка Мэтьюза, — Я хотел прибить этого сукина сына — адвоката. Завтра он, наверное, явится сюда, чтобы лично сообщить неприятную новость.
Беннет Эймз смял телеграмму, бросил ее на толстый ковер своего гостиничного номера в Сан-Франциско, но потом, злобно выругавшись, поднял ее с пола, вынул изо рта толстую сигару и приложил тлеющий кончик к краю телеграммы. Когда бумага загорелась, Эймз бросил ее в большую пепельницу и стал наблюдать, как она горит. Хотя телеграмма прямо не обвиняла его в преступлении, однако могла связать его со смертью женщины по имени Уэйд.
«Проклятый идиот! Столько опасных, глупых, нелепых осложнений, и все ни к черту!» — он ходил взад-вперед по комнате и пытался осмыслить свое положение. Кайл Ханникат был человеком, с которым нужно считаться, и, когда Эймз вернется в Денвер, беспощадный бандит начнет охоту на него. Он фыркнул, гадая, придушил ли уже техасец его никчемную сестру.
— Только бы она вышла замуж за Гордона и осталась в Нью-Йорке.
Но сейчас уже не стоило беспокоиться об этом. Селина всегда делала лишь то, что диктовала ей ее взбалмошность. В данный момент его занимала более важная проблема собственной безопасности. Он знал, что Ханникат обвинит его за все, содеянное этой женщиной Уэйд, а он вряд ли сможет запугать страшного бандита. Никто из его подчиненных не может даже сравниться с коварным техасцем.
«Мне нужна парочка парней, которых никто в Денвере Не знает. Специалистов дела», — Эймз улыбнулся.
Вчера он заключил сделку с одним человеком, который, возможно, окажется ему полезным. Уэкслер продал ему крупную партию опиума, а китайские «притоны» и прочие наркоманы были очень выгодными клиентами для Эймз Фрейтинг.
Пивная, где у Эймза намечена встреча с «дружками» Уэкслера, находилась в портовом районе, под названием Сиднитаун. Запах соленой воды и отбросов с пристани проникал в отвратительное заведение, смешиваясь с «ароматом» немытых тел. Подгнившие доски пола скрипели под ногами Эймза, когда он проходил мимо пьяных завсегдатаев, глотающих вонючее пойло.
Он заметил матроса, которого теснили трое «птичек», — упорхнувших с каторжных работ в Австралии. В тяжелом, спертом воздухе запахло смертью.
К Эймзу подошла официантка, жена толстого хозяина забегаловки, и оглядела его модную одежду.
— Вы тот самый джентльмен, которого прислал Уэкслер? — неприветливо спросила она.
Когда он кивнул, она жестом велела ему идти за ней в глубь пивной, где его уже ждали два каторжника: высокий и крепкий парень с многочисленными шрамами на лице и тонкий и гибкий человек с темно-желтыми пушистыми волосами и маленькими серыми глазками, который, очевидно, был за старшего.
— Меня зовут Джеки, приятель. Джеки-Хитрец, — представился он, выхватив откуда-то стилет и вонзая его в деревянную крышку стола. — А это Эль. Мне сказали, ты хочешь нанять меня И моего друга.
Глава 16
Вам лучше спуститься и уладить это, мистер Драго, — серьезно сказал бармен Гас.
Блэки Драго отложил конторскую книгу, которую он внимательно просматривал, и взглянул на гиганта, который заполнил собой весь дверной проем. Загнутые книзу усы и прямые спадающие волосы придавали Гасу грозный вид.
— Что там такое, что вы сами не можете уладить? Бармен неловко переминался с ноги на ногу.
— Парень, которому вы помогали прошлой осенью, тот, о котором спрашивал Ханникат, — он, вернулся, сидит в углу с газетой. Пьет целый час без перерыва.
— Стив Лоринг вернулся? — Блэки вскочил из-за стола.
Он быстро направился в бар, но, увидев Стива в запачканном костюме, нагнувшегося над стаканом виски, он замедлил шаг. Газета была старая, без сомнения та самая, где сообщалось о смерти его сына и лишении Кэсс наследства. Судя по изможденному лицу и полупустой бутылке на столе, было ясно, что он тяжело переживал эту трагедию.
— Ты только приехал, Стив? — спросил Блэки, опустившись на свободный стул.
Тот даже не поднял глаз на своего старого друга, продолжая тупо глядеть на газетную страницу.
— Я вернулся за ним… но сейчас уже слишком поздно… уже все ни к чему, — наконец прошептал он.
— Я бы не сказал, что ни к чему. У тебя еще есть жена. Стив, и ты, парень, ей ужасно нужен, — ответил Блэки.
Стив поднял покрасневшие глаза и с неприязнью уставился на Драго.
— Значит, сейчас, когда она потеряла свой драгоценный фрахтовочный бизнес, я ей нужен. Серстон Смит уже принимает дела.
— Ты не прав, Стив, не прав во всем, только не можешь понять этого, сейчас ты убит горем, но это пройдет, — тихо сказал Блэки. — Тебе нужно немного поспать, принять горячую ванну и хорошо поесть. Потом поговорим.
Что-то в тоне ирландца заставило Лоринга подняться и пойти за Драго вверх по лестнице.
Блэки был прав. С тех пор, как он сел на поезд в Сент-Луисе, ему еще ни разу не удалось прилично Отдохнуть. В Денвере его встретили негодяй Смит и подлый, льстивый Мэтьюз, которые лицемерно выразили ему свои соболезнования. Оба жалели его очень — из-за потери бизнеса и из-за смерти ребенка. Его сына, его мальчика, который обеспечил бы Кэсс исполнение ее мечты, ради которого он вернулся в Денвер. И они оба потеряли его.