Но что до Иды, то, несмотря на пробуждавшуюся чувственность, ни в десять, ни в одиннадцать, ни в двенадцать, ни в тринадцать, ни даже в четырнадцать лет она не могла вырваться из сурового каждодневного распорядка, которому была вынуждена следовать. Завтрак ровно в семь тридцать, потому что отец открывал лавку в восемь, обед ровно в половине первого, чтобы отец был доволен, ужин неизменно в половине седьмого, потому что по вечерам Уильяма Цобеля ждали многочисленные деловые и общественные обязанности. И в обязательном порядке в будни с четырех до шести плюс с семи до десяти вечера, а также весь день в субботу – работа в лавке отца. Никаких гостей, никаких встреч с подружками. Тех девочек, которые ей по-настоящему нравились, мачеха разбирала по косточкам, и, конечно же, ее отношение ко всему как-то влияло на мнение отца. По соседству все только судачили о том, какие строгие у Иды родители: не позволяют ей никаких вольностей. Поход в кино на фильмы, которые тщательно выбирались родителями, иногда поездка в автомобиле с родителями (когда Иде исполнилось пятнадцать, отец купил дешевую машину).
Но у Иды перед глазами постоянно мелькали все радости и прелести молодости. А дома, в их пуританской семье царили подавленность и серость. По мнению Уильяма Цобеля с блестевшими за очками в золоченой оправе серо-голубыми глазами, едва ли мог бы найтись человек подходящий и достойный Иды. Такого же мнения была и ее мачеха с длинным узким лицом, карими глазами и черными волосами. Цобель был отцом, который из-за своего сурового нрава, а также трезвого образа мыслей и правил всегда проявлял диктаторские наклонности, которые никак не сочетались со снисходительностью. Конечно, он мог быть приветливым, выражать признательность, уважительно и тщательно объяснять, втолковывать, увещевать. Иногда они ходили в гости к друзьям или даже в ресторан, но со стороны Цобеля и его жены никогда не было понимания. Он тяготился тем, что имеет дочь, а ее вообще не очень-то тянуло к чужому ребенку. Они не замечали и не хотели знать проблем взросления, которые могли бы одолевать Иду, и поэтому в их семье не было никакой духовной гармонии и понимания, которые могли бы их всех сблизить.
Вместо этого – молчаливая покорность, а временами даже страх, которые с годами приняли форму осторожной вежливости и беспрекословного послушания. Но внутри Ида осознавала свою привлекательность и очарование, которые в глазах отца и, возможно, мачехи всегда были связаны с опасностью – настоящей или грядущей. У нее были светлые шелковистые волосы, блестящие серо-голубые глаза и округлые манящие формы, которые обсуждали даже девочки в школе мисс Хохштауффер. В дополнение к маленькому прямому носу были пухлые, почти капризные губки и округлый подбородок. Разве у нее не было зеркала и разве не заглядывались на нее мальчишки с тех пор, как ей исполнилось семь лет? Это видел и отец, и его вторая жена. Но Ида не могла себе позволить прогуливаться по улице, как другие, и знакомиться с бойкими, веселыми, озорными и завлекательными мальчишками. Ей нужно было спешить домой – к работе по дому или в лавке, а также к занятиям предметами, которые Цобель с женой считали для нее наилучшими. Если и были какие-то поручения, время на них всегда было рассчитано по минутам.
И все же, несмотря на все эти предосторожности, взгляды встречались, и кровь стучала в висках сильнее. Мятежная и вечно ищущая юность говорит с окружающими на своем языке. Когда Иде было двенадцать, в ее жизни появился Лоуренс Салливан, продавец газированной воды в аптеке на углу Уоррен-авеню и Трейси, что в нескольких шагах от ее дома. Он казался ей прекрасным молодым человеком. Набриолиненные гладкие черные волосы, разделенные безукоризненным пробором над чистым белым лбом, тонкие изящные руки (как ей тогда казалось), безупречный щегольской костюм, с которым не могла сравниться даже одежда ребят из ближайшей школы. А как он обходительно вел себя с девушками – всегда улыбчиво и непринужденно.
– Ах, здравствуйте, Делла! Как нынче поживает мисс Макгиннис? Держу пари, я знаю, что вы закажете. Думаю, хорошенькие блондинки берут шоколадное мороженое – оно оттеняет их цвет лица.
Он широко улыбался, пока мисс Макгиннис млела и хихикала:
– Много вы понимаете, что любят блондинки.