Тотчас разволновавшись и покраснев до корней волос, Ида отвернулась, чтобы поискать каталоги цветов, а больше всего скрыть вспыхнувшее лицо. Она была заинтригована не меньше, чем испугана. Какой же он дерзкий! А вдруг вернется отец или войдет мачеха? Но он вообще-то покупатель, как и все остальные, хотя по его виду она прекрасно понимала, зачем именно он пришел. Ведь вон там, на другой стороне улицы, как она заметила, стояли трое его веселых дружков и наблюдали за ним, а он тем временем, вальяжно облокотившись о прилавок, продолжал:
– А я ведь вас часто видел: вы ходили из школы домой и в лавку. Я тут уже почти год живу, но с другими девчонками вас не замечал. Вот ведь незадача! Иначе бы мы уже давно познакомились. С другими девчонками я уже подружился. – Тут он небрежным движением поправил галстук, чтобы стало видно кольцо с опалом и манжету в розовую полоску. – Слышал, папа ваш даже не разрешил вам учиться в здешней школе. Строгий он, да?
И он улыбнулся, глядя в серо-голубые глаза стоявшей перед ним юной девчонки, обратил внимание на округлые розовые щечки, полные губы, шелковистые волосы.
– Да, отец у меня строгий, – ответила она, дрожа от волнения.
– Так что же, вам и вправду нельзя никуда сходить? – К тому времени цветовая таблица, которую он брал, лежала на прилавке. – Иногда ведь можно и развеяться, разве нет? Если бы я знал, что вы этого хотите, то познакомился бы с вами раньше. У моего отца большой угольный склад вон там, у реки. Уверен, что он знаком с вашим отцом. У меня есть машина, ну, точнее, у отца, но она вроде как моя. Как вы думаете, отец разрешит вам как-нибудь в субботу или в воскресенье прокатиться со мной на реку Литл-Шарк или на пляж в Пеке? Из нашей округи многие туда ездят.
К этой минуте стало очевидно, что Гауптвангер добивается успеха: его дружки покинули свою наблюдательную позицию, больше не надеясь, что он потерпит поражение. Но взволнованная, испуганная Ида, на седьмом небе от счастья, думала, как же чудесно наконец понравиться такому красавцу юноше. Даже если отец и не одобрит их знакомство, то разве это станет преградой такому храбрецу? Но у нее не было модной стрижки, короткой юбки, губы не накрашены. Неужели она и вправду смогла понравиться такому красавцу? У него упрямые притягивающие карие глаза и такие красивые руки! А как изысканно он одевается! Иде вдруг стало неловко, что на ней простое немодное синее платье с белой отделкой, страшные туфли и чулки. Она как бы со стороны слышала свой твердый голос:
– Ой нет, мне ничего такого не разрешат! Видите ли, мой отец вас не знает. Он не разрешит мне встречаться с тем, с кем не знаком, или же с тем, кого я должным образом ему не представила. Сами понимаете, как ведут себя родители!
– Ну, так в чем проблема? Может, я сам представлюсь? Уверен, мой отец знает вашего. Я просто скажу, что хочу с вами познакомиться, нет? Я его не боюсь, и тут, уж конечно, нет ничего плохого, так ведь?
– Ну, может, это и нормально, только вот отец у меня очень строгий и может не разрешить мне гулять.
– Ой, да ерунда! Но вам бы этого хотелось, да? Или, например, можно сходить в кино? Тут-то уж он ничего не скажет.
Улыбаясь, он посмотрел ей в глаза и чувственно, завлекательно прищурился, что всегда срабатывало с другими девушками. А в юной Иде вдруг забушевали неосознанные и не подвластные ей чувства. Она лишь робко поглядела на него. Какой же он чудесный! Как вообще прекрасна любовь! Как ее к нему влечет! И, собравшись с духом, она ответила:
– Нет, может, и нет. Не знаю. Понимаете, у меня еще не было кавалера.
Она посмотрела на него так, что он понял: победа одержана, – и подумал: «Как легко! Влет! Как нечего делать!» Он пойдет к старику Цобелю и получит у него разрешение, а если нет, то встретится с ней тайно. Вот еще! У папаши нет никакого права не давать дочери веселиться. Надо показать этим тупым и грубым немецким родителям, разбудить их, пусть почувствуют настоящую жизнь.
И вот через два дня он без тени смущения явился в лавку к Цобелю, чтобы познакомиться и заставить признать его кандидатом в кавалеры его дочери. Если роман пойдет не совсем так, как он задумал, он может просто прервать знакомство. С другими разве не так выходило? Цобель, конечно, знал его отца, и, слушая бойкие и уверенные объяснения Гауптвангера, он довольно практично оценивал его красивый костюм и новые коричневые туфли. После визита молодого человека у Цобеля в целом сложилось о нем благоприятное впечатление.
– Так вы говорите, что уже с ней разговаривали?
– Да, сэр, я спросил, можно ли мне с ней познакомиться.
– Да-да! И когда это было?
– Всего два дня назад. Здесь, вечером.