Грегори посмотрел на него с раздраженной и какой-то сочувственной улыбкой.
– Нет у меня никакой другой женщины, – просто ответил он.
Подумать только – изменить своей «девочке» и ребенку, голубоглазому карапузу с розовыми пяточками!
– Не подумайте, что я пытаюсь сунуть нос в ваши дела, – продолжил политик. – Я просто обрисовываю вам положение вещей. Если вам понадобится совет или помощь, смело обращайтесь ко мне. Но, что бы вы ни делали, будьте все время начеку.
С этими словами он надел отделанный шелком цилиндр и ушел.
После его ухода Грегори стоял посреди своего кабинета, уставившись в пол. Конечно, судя по тому, что он уже знал, Грегори с готовностью готов был поверить, что мэр поступит именно так, как сказал его друг. Что же до дружка мэра, изворотливого торгаша недвижимостью, из слухов о нем следовало, что он не остановится ни перед чем, включая хитрость, обман и даже жестокость. Другой политик как-то сказал о нем, что он не остановится и перед убийством, но при этом никогда на нем не попадется, и это явно походило на правду. Тилни был намного богаче и обладал куда большей властью, чем мэр.
С тех пор как Грегори с женой поселился в этом приморском отеле, произошло несколько событий, заставивших его думать, что что-то может случиться, хотя у него пока не было обоснованных доказательств своих подозрений. Приехала приторная, разодетая в пух и прах, увешанная драгоценностями и с претензиями на спортивность сорокалетняя вдова, деловая женщина, как она себя называла, заправлявшая весьма успешным театральным агентством в большом городе, и, следовательно, как выражался один из друзей Грегори, деньги лопатой гребла. Она наряжалась в коричневые и бордовые шелка, носила коричневые туфли и чулки, у нее были подозрительно пышные каштановые волосы. Ее машина – а она ездила в автомобиле – была престижной марки. Восхищали ее умение играть в вист и готовность рисковать. Гостиничные служащие и бездельники веранды «Тритон» считали ее веселой и щедрой транжирой. Миссис Скелтон приехала, когда в «Тритоне» еще жила миссис Грегори, и вольготно расположилась в двухкомнатном номере с ванной и видом на море. Она быстро сдружилась с управляющим и несколькими закоренелыми бездельниками, с виду биржевыми маклерами и торговцами недвижимостью, живо интересовавшимися гольфом, теннисом и гостиничной кухней. Это была сладкоречивая, энергичная и полная оптимизма дама, которая не могла не понравиться Грегори и его жене. Но перед отъездом жена Грегори как бы невзначай поинтересовалась, а не может ли яркая и эпотажная миссис Скелтон принадлежать к какому-нибудь заговору. Ее искреннее дружелюбие, которое можно было трактовать по-разному, было, в общем и целом, вне подозрений, но она вполне могла выжидать именно такую ситуацию – когда Грегори останется один.
– И все-таки будь осторожен, дорогой, – предупреждала его жена. – Если вдруг слишком засомневаешься, уезжай в другое место. По крайней мере, это заставит их выделить новую команду, и на это уйдет время.
И она уехала, вполне уверенная в том, что муж способен справиться со всем этим самостоятельно.
Вот так, в большей степени против своей воли, Грегори остался один и начал размышлять, не стоит ли сразу уехать или все-таки выждать, пока, по его выражению, не прояснится погода. С какой стати уезжать именно тогда, когда было необходимо остаться, и именно оттуда, где он постоянно встречает большинство своих политических единомышленников, особенно по выходным? Для такого близкого к городу места гостиница обладала массой достоинств: прекрасная площадка для гольфа, несколько теннисных кортов, кухня и номера, на которые было грех жаловаться, а также бодрящий и восхитительный вид на море, до которого рукой подать. К тому же ему было просто необходимо проводить большую часть рабочего времени в городе. Этого требовало его необычное и спешное расследование, а еще ему был нужен уютный уголок, где можно было за ночь как следует отдохнуть и набраться сил.