– Значит, вы признаете, что знаете мистера Тилни, – мрачно, но не без торжества, заметил Грегори.
– Я же вам только что сказала.
Имоджин умолкла, и Грегори подозрительно уставился на нее. Было ясно, что он ей нравится, и в каком-то смысле это отличалось от мимолетного флирта. Что же до него… ну, она ему тоже импонировала. Он откровенно признался себе, что, несмотря на ее хитроумие, она очень привлекательна и лично ничего дурного ему не сделала… то есть ничего, что он мог бы доказать. Даже сейчас она казалась ему такой юной, хотя изощренной и умудренной, и ее правильной формы лицо, мягкая линия волос надо лбом, чуть припухлая верхняя губа обостряли его интерес и заставляли задуматься.
– Ну и что дальше? – через некоторое время спросил он.
– О, только не сердитесь и не бросайте меня! – взмолилась она. – Я ведь вам ничего не сделала, да? Во всяком случае, пока.
– В том-то и дело, что пока…
– Да, но я обещаю вам, что не сделаю и не вознамерюсь. Правда-правда. Вы мне не верите, но это правда. Даю вам честное слово. Отчего бы нам не остаться друзьями? Больше, чем сейчас, я вам о себе не могу рассказать… пока не могу… но когда-нибудь обязательно расскажу и хочу, чтобы мы к той поре сохранили дружбу. Обещаю не доставлять вам никакого беспокойства. Я ведь вам ничего плохого не сделала, правда? Ничего?
– Откуда я знаю? – спросил он грубым испытующим тоном и в то же время думая, что с ее стороны это намеренная попытка увлечь его помимо его воли, не дать ему уйти. – Кажется мне, что вы достаточно сделали лишь тем, что связались с ними. Начнем с того, что вы втянули меня в то, что я все время таскаюсь с ними. Я бы никогда и никуда с ними не ездил, если бы не вы. Разве этого не достаточно? Что вам еще нужно? И почему вы не можете мне сказать, – спросил он с надменностью победителя, – кто все эти люди и что собой представляют? Хотелось бы знать. Это мне бы очень помогло, если вы действительно хотите что-то для меня сделать. Каковы их планы, что за игру затеяли?
– Не знаю. Я действительно ничего не знаю и не могу сказать вам больше, чем сказала, честное слово. Если узнаю, то, возможно, когда-нибудь расскажу, обещаю, но не теперь, сейчас не могу. Неужели вы не можете мне хоть немного поверить? Разве вы не видите, что нравитесь мне? А ведь я вам столько выложила… У меня нет и не было намерений навредить лично вам, честно. Я, так или иначе, обязана этим людям, но ничто не заставит меня зайти слишком далеко. Вы мне все-таки не верите?
От обиды Имоджин широко раскрыла глаза. В лице ее появилось что-то новое, завлекающе-ласковое.
– У меня нет ни одного близкого человека, – продолжила она, – никого, кто был бы мне по душе. Наверное, я сама виновата в этом, но…
Голос ее сделался очень сладостным.
Несмотря на все предосторожности и уверенность, что его жена – самая лучшая в мире спутница жизни и что он души не чает в ребенке и его заботливой матери, Грегори все же был тронут своеобразным обаянием этой девушки. Какой же властью обладает над ней Тилни, если может заставить заниматься подобными делами? Подумать только – такая красивая девушка!
– А что миссис Скелтон? – требовательно спросил Грегори. – Кто она вообще такая? А эти здешние садовники? Что им-то от меня нужно? (В гостинице было три садовника, и когда бы Грегори и Имоджин ни оказывались наедине, всегда каким-то образом сновали неподалеку. При их появлении он тотчас же уходил.) А Даймонберг?
Имоджин уверяла его, что о садовниках ей ничего не известно. Работают ли они на миссис Скелтон или на кого-то еще, она не знает. Что до Даймонберга, то она объяснила, что познакомилась с ним после своего приезда сюда, и он ей сразу не понравился. По какой-то причине миссис Скелтон попросила ее делать вид, что они с Даймонбергом не знакомы. Имоджин уверяла, что миссис Скелтон знает ее давно, еще по Цинциннати, как та и говорила, в последнее время они виделись в городе. Она помогала девушке найти работу, дважды устраивала на сцену. Имоджин в свое время около года работала на мистера Суэйна, да, но как простая служащая. И ей совсем ничего не известно о его планах. Когда Грегори захотел узнать, каким образом Имоджин намеревалась заманить его в ловушку, если таковое вообще замышлялось, она уверяла, что не верит, что его вообще можно куда-то заманить. Все было так, как она рассказала.