Грегори не мог разобраться, говорит ли она ему правду, но все вполне походило на правду, и ему подумалось, что она все-таки не все время лжет. Она казалась слишком откровенной и доброжелательной. В ее поведении и словах чувствовалось что-то нежное и добродушное. Она уверяла, что в будущем узнает все, если захочет, но не теперь, пожалуйста, не теперь. Потом Имоджин спросила его о жене, где она и когда вернется.
– Вы очень ее любите? – наконец, задала она наивный вопрос.
– Разумеется, люблю. А почему вы спрашиваете? У меня двухлетний сын, и я в нем души не чаю.
Она поглядела на него задумчиво, как ему показалось, с некоторым замешательством или неуверенностью.
Они решили остаться друзьями, какими были до ссоры. Грегори признался, что она ему нравится, но все же он ей не доверяет… пока не доверяет. Между ними все пойдет по-прежнему, но при одном условии: с ним не случится ничего такого, что привело бы к ней. Имоджин откровенно сказала ему, что не может контролировать действия других. Они сами себе хозяева и в какой-то степени хозяева ей, но пока что она может защитить его. Она не думает, что они еще продолжат свои попытки. Пусть он с нею не считается и уезжает, если находит нужным. Она сможет увидеться с ним где-то еще, если он захочет. Она не уверена, что это повлияет на планы его противников. В любом случае она не последует за ним, если он уедет, разве что он сам этого захочет, но лично ей этого бы хотелось. Возможно, здесь больше ничего не произойдет. Если она что-то услышит, то тут же предупредит его или попытается это сделать. Но сейчас она больше ничего сказать не может. Возможно, немного позже, как только она отсюда выберется… Есть вещи, на которые она повлиять не может. Имоджин говорила очень загадочно и таинственно, и Грегори понял это так, что она попала в непростую ситуацию, из которой нелегко выпутаться.
– В любом случае я бы не стал на нее уж очень рассчитывать, – заметил Блаунт, когда Грегори все ему рассказал. – Смотри в оба, вот и все. Не делай ничего, что могло бы тебя скомпрометировать. Может, она тебе опять врет. Единожды солгавший солжет снова.
Вот такая была у него философия.
Через три дня после долгого и непростого разговора Грегори с Имоджин вернулась миссис Скелтон. И несмотря на то что они вроде бы еще больше сблизились и даже будто бы заключили дружеский пакт о взаимной обороне, Грегори по-прежнему чувствовал предательство. Он не мог сказать точно в чем: Имоджин казалась дружелюбной, простодушной, веселой, непосредственной и даже соблазнительной, – и все же… что? Он как-то даже предположил, что она может быть жертвой психологической обработки со стороны миссис Скелтон или кого-то еще. В другой раз он счел ее беспринципной политической проституткой. Имоджин, хоть все время и делала вид, что находится, как он выразился, «на уровне», странным образом пересекалась с ним, вселяя в него подозрение: по-прежнему ли, несмотря на все ею сказанное, хочет скомпрометировать его. Как бы он ни старался избежать компромата, его отношения с Имоджин начали обретать очарование игры, в основании которой лежало отнюдь не платоническое влечение.
Так, как-то раз, после того как они допоздна засиделись за картами, Грегори вышел на небольшую веранду вроде балкончика, расположенную в конце коридора, где находился его номер и откуда открывался великолепный вид на море, и увидел у своей двери Имоджин – одну, в прозрачном платье, веселую и приветливую. Теперь, когда они после того разговора снова стали друзьями, в ее поведении появилось нечто приглашающее к более близким отношениям. Она оградит его от всего, при этом взяв все на себя. В то же время Грегори был далек, очень далек от того, чтобы ей поддаться. Он не раз настаивал на том, что не хочет вступать с ней ни в какие романтические отношения, но вот все-таки она здесь, у его двери, в прозрачном платье. И хотя в этом не могло быть ничего тревожного, как он твердил себе потом, ведь он говорил ей, что это может выглядеть, словно она пытается переубедить его и выбить из колеи: так мог сделать любой постоялец гостиницы (ее номер был где-то неподалеку), но установленное Блаунтом правило первое, пока соблюдавшееся Грегори, гласило: никогда, ни при каких обстоятельствах не оставаться наедине с Имоджин. К тому же, когда уходил, что сделал сразу же, шутливо и непринужденно извинившись, он увидел завернувших в конце коридора за угол двух мужчин, и один из них, заметив, что Грегори возвращается, сказал: «Это, наверное, на другой стороне, Джим». Возможно, в этом не было ничего особенного и мужчины могли по ошибке свернуть в коридор, в конце которого на веранде сидела девушка в прозрачном платье, но все же…