То же самое происходило, когда они шли вдоль берега или у дамбы, слушая грохот волн, бьющихся о край волнолома, и размышляя о прелести вечера, красоте гостиницы и убогости политики. Грегори замечал, что, когда вблизи бывали посторонние, Имоджин всегда оказывалась рядом с ним, но когда они на самом деле могли бы спокойно остаться наедине, ее не было. Как-то вечером один из маклеров по фамилии Буллен, казавшийся симпатичным, не в пример собратьям, вышел на прогулку с миссис Скелтон и Имоджин, завидев Грегори, завязал с ним разговор, а потом вдруг оставил Имоджин на его попечении. Грегори, не желавший в подобных обстоятельствах показаться абсурдно подозрительным, искренне забеспокоился, как вести себя в этой ситуации. Теперь его болезненно тянуло к ней, и все же… Он не раз говорил ей, что не хочет оставаться с ней один на один в подобных обстоятельствах, но вот она здесь; она всегда уверяла, что не хочет, чтобы он был рядом с ней, если не желает, но вот поглядите на это! Все ее доводы сводились к тому, что так получилось, что все это чистая случайность или спланировано ими без ее ведома. Она не может предусмотреть все случайности. Когда Грегори спросил, почему она не уезжает, не обрывает все разом, она объяснила, что не может этого сделать без серьезного вреда себе и миссис Скелтон. К тому же для него безопаснее, если она тут.
– Что это такое? – спросил он ее теперь. – Очередные козни? – Почувствовав, что она немного отшатнулась, он устыдился своих слов и угрюмо добавил: – Ну, вы же знаете, о чем я все время вам твержу.
– Пожалуйста, не будьте таким подозрительным, Эд. Почему вы всегда так резко реагируете? Мне что, даже прогуляться тут нельзя? Нынче вечером я не могла этого избежать: честно, не могла. Вы не понимаете, что мне тоже приходится играть роль – по крайней мере пока? Чего вы от меня ждете – чтобы я уехала? Я не могу, и уже говорила вам об этом. Вы мне не верите? Нисколечко не доверяете?
– Ну ладно, – сердито ответил он, злясь на себя. – Давайте вашу руку. Знаете, дурная кличка накрепко пристает.
И он галантно, но твердо повел ее к главной веранде, стараясь быть как можно учтивее.
– Уверяю вас, Имоджин, я не могу этого сделать и не сделаю. Вам нужно найти способы избегать подобных вещей. Если вам это не под силу, я не стану иметь с вами ничего общего. Вы хотите, чтобы мы оставались по меньшей мере друзьями? Очень хорошо. Но как этого добиться?
После приведения подобных аргументов они расстались не совсем дружелюбно, но и не врагами.
По этой причине, к своему огромному неудовольствию, Грегори понял, что оказался ограничен в выборе мест для прогулок и для отдыха в той же степени, как если бы сидел в тюрьме. В конце лужайки стояла открытая беседка со скамейками и вьющимися лозами, которая понравилась ему с самого начала, и он привык к ней как к отличному месту, где можно покурить. Но теперь ему туда хода не было. Он был совершенно уверен, что там его подловят с Имоджин или что она явится туда с миссис Скелтон, которая оставит их вдвоем под пристальными взглядами садовников или маклеров. Он не мог не думать, что оказался в совершенно дурацком положении.
Он даже брал Имоджин на прогулку в машине Блаунта, иногда к ним присоединялась миссис Скелтон. Все было хорошо, пока рядом находился Блаунт: они никогда не заезжали далеко, всегда имели при себе оружие, чтобы быть готовыми к любому столкновению. Это казалось рискованным, но их воодушевляло пока еще успешное развитие событий, к тому же Имоджин решительно нравилась им обоим. Теперь, когда призналась в своей симпатии к Грегори, она была с ним очень мила и много шутила с Блаунтом, поддразнивая его и называя сторожевым псом. Блаунт всегда шумно радовался тому, как хорошо они с Грегори справляются со свалившимися на них обстоятельствами. Он много раз даже в ее присутствии подчеркивал, что во всем этом есть элемент спортивной состязательности или драмы, что она не обведет их вокруг пальца. Все это очень помогало им весело проводить время, хотя на карте стояли их с Грегори жизни, ну или по меньшей мере репутации.