Они там танцевали.
– Ах господи! – вздохнула она. – Как жаль, что лето скоро кончится и придется вернуться домой. Хорошо бы, оно никогда не кончалось! Хорошо бы, остаться тут навсегда, вот так, если бы вы были рядом. – Она остановилась, взглянула на вершины деревьев, глубоко вздохнула и, вытянув вперед руки, воскликнула: – Поглядите на этих светлячков! Они прелестные, правда?
Имоджин замешкалась, глядя на мелькавших под деревьями светлячков.
– Давайте присядем ненадолго, – предложил он. – Еще не очень поздно.
– Правда? – радостно спросила она.
– Понимаете, я становлюсь настоящим дураком, желая верить вам. Ну не идиотизм? Да, я рискну уделить вам пятнадцать минут.
– Не могли бы вы оба хоть на время прекратить свои подначки? – попросила она. – Так хочется, чтобы вы научились мне верить и хоть разок отошли на небольшое расстояние от Блаунта. Ведь я постоянно твержу вам, что не позволю никому вам навредить, не предупредив об этом заранее.
Польщенный этими словами, Грегори поглядел на нее. Он был тронут, жалея ее и чуть больше жалея себя.
Теперь он понимал, что помимо своей воли, несмотря на жену и ребенка, которых любил больше всего на свете, вступил на путь, на который не должен был вступать, к тому же с женщиной, которую, честно сказать, не мог ни уважать, ни почитать, и все же медлил.
– Ну вот мы наконец и одни, – сказал он. – Теперь вершите самый черный замысел, меня некому защитить.
– Вам бы не помешало, если бы я действительно что-нибудь сотворила, мистер Умник. Но если я предложу на минутку присесть, вы бы решили, что лес полон шпионов. Прямо смех, как вы себя ведете. Но вам все равно придется отпустить меня наверх переобуться. Эти туфли мне жутко жмут, я больше в них не выдержу. Если хотите, пройдите на другой балкон, или я приду сюда. Я мигом. Не возражаете?
– Никоим образом, – согласился Грегори, думая, что другой балкон не такой открытый, как этот, к тому же там слишком уединенно. – Конечно, нет. Ступайте. Но лучше бы вы вернулись сюда. В любом случае мне пора покурить.
Он вынул сигару и собрался было расположиться поудобнее в ожидании, пока она вернется.
– Да, но вам же еще нужно помочь мне с дверью, – сказала она. – Я совсем забыла.
– Ах да, верно, дверь.
Грегори подошел к двери, выискивая глазами большой ключ, который по вечерам обычно висел сбоку. Не увидев его, он поглядел на замок. Ключ был в замке.
– Это я пробовала открыть сама. Я его туда и вставила, – объяснила Имоджин.
Он взялся пальцами за ключ, и, к его изумлению, замок открылся без малейшего усилия, что заставило его встревоженно обернуться и пристально посмотреть на нее.
– Помнится, вы сказали, что дверь не открывается, – заметил он.
– Ну да, раньше вот не открывалась. Не знаю, почему сейчас все заработало, но тогда у меня ничего на получилось. Возможно, кто-то еще успел войти внутрь. В любом случае я сбегаю наверх и тотчас же вернусь.
Имоджин побежала вверх по широким ступеням полого поднимавшейся лестницы.
Грегори вернулся на место, повеселев, но не осознавая, что произошло что-то странное или необычное. Все могло быть именно так, как она сказала. Двери иногда заклинивает, или же кто-то мог спуститься и открыть ее. Зачем все время сомневаться? Возможно, она и вправду влюблена в него или же очень им увлеклась, поэтому никому не позволит причинить ему зло. Похоже на правду. В конце концов, повторял он себе, она теперь не та, что была раньше. Она в ловушке собственных чувств и подчиняется ему, поскольку ведет себя не так, как изначально планировалось. Не будь он счастливо женат, интересно, вышло бы из этого увлечения что-нибудь серьезное? Вот интересно.
Все успокаивало и развлекало его – темно-зеленая стена деревьев, вплотную подступавшая к нему, желтый свет, струящийся из украшавшего потолок полукруглого плафона, светлячки и звенящие цикады. Грегори начал думать, что политика не такое уж грязное дело, особенно касательно его, даже когда тебя преследуют. Его работа пока что обеспечивала хороший доход, поставляя превосходные материалы для газет и политических организаций. Самое лучшее припасено напоследок, перед ним открываются более интересные перспективы, чем на прежней работе, в газете, и будущее, за исключением случившегося за последние несколько дней, выглядело достаточно многообещающим. Вскоре он сможет нанести нынешней администрации решающий удар. Он добьется высокого положения в местной политике. Его не так-то легко выбить из седла, как они надеялись, и в него все-таки влюбилась эта очень симпатичная девушка.
Какое-то время Грегори смотрел на черно-зеленую аллею, по которой они пришли, потом лениво перевел взгляд на какое-то созвездие, нависавшее над кронами деревьев. Вдруг – шепот или что-то похожее на шепот – ему показалось, что он слышит какие-то звуки, похожие на шаги в саду, за живой изгородью. Звук был такой тихий, что его можно было принять за шелест травы или потрескивание ветки. Грегори весь обратился в слух, мгновенно напрягся и к чему-то изготовился. Он не то чтобы вообразил себе что-то ужасное, но… неужели они снова взялись за старые фокусы? Это опять милые садовники? Когда-нибудь они остановятся? Вынув изо рта сигару и остановив кресло-качалку, он решил не шевелиться, даже не двигать руками. Он находился в очень выгодной позиции: его прикрывали от кустов стоящие слева и справа столбы. Из такого положения он мог видеть все, оставаясь незамеченным. Знают ли они, что он здесь? Если так, то как узнали? Они до сих пор постоянно следят за ним? Замешана ли она в этом деле? Он было подумал встать и уйти, но мгновение спустя решил, что лучше будет ненадолго задержаться, подождать и увидеть, что произойдет. Если он уйдет, а она, вернувшись, не застанет его… может, это очередной подвох?